От Эдемского Абсолютизма к Моральной Борьбе: Ответ Апостола Павла Пророку Ионе (Часть 2)

1. Введение: Дилемма Ионы как отправная точка

Теологический анализ Книги Ионы завершается тезисом, который вскрывает глубокую антропологическую и этическую проблему: «Таким образом, Книга Ионы утверждает ценность реального мира, в котором неизбежно сосуществуют грех и наказание, но также раскаяние и прощение. Это мир, который требует не бегства в утопию, а активного участия, терпения и милосердия. Истинный путь — это не поиск стерильного Эдема, а трудная работа по моральному совершенствованию в условиях несовершенной действительности. Бог отвергает утопический абсолютизм Ионы, предлагая взамен сложный, но единственно возможный путь моральной борьбы и постепенного преображения.»

Этот вывод формулирует фундаментальную человеческую дилемму: стремление к идеализированному, стерильному миру — своего рода Эдему — как форму бегства от сложности морального выбора, от несовершенства ближних и от парадоксальной широты божественного милосердия. Пророк Иона, в своем поиске абсолютной справедливости, становится символом этого эскапизма (бегства от реальности). Настоящее исследование рассматривает данную дилемму через призму учения апостола Павла, который предлагает радикальный богословский ответ на эскапизм Ионы. Вместо поиска утопического, изолированного места, Павел конструирует модель деятельного участия в динамичном сообществе, которое сообща берет на себя «трудную работу по моральному совершенствованию». Это не просто иная стратегия; это фундаментальный пересмотр самих условий, в которых возможна праведная жизнь — ответ, который демонтирует эскапистскую теологию Ионы по своей сути.

Павловская альтернатива начинается с фундаментального переосмысления самого пространства, в котором разворачивается моральная жизнь человека.

2. Альтернатива Утопии: Церковь как сообщество морального обсуждения

Стратегическое значение концепции церкви (ἐκκλησία) в богословии Павла невозможно переоценить. Павел противопоставляет индивидуальному бегству Ионы, стремящегося к моральной чистоте через изоляцию, теологически обоснованную необходимость коллективного вовлечения в жизнь несовершенного сообщества. Он осмысляет это сообщество по аналогии с демократическим собранием (ἐκκλησία) греческого полиса — местом, где будущее определяется не бегством, а диалогом, убеждением и совместным поиском истины.

2.1. От бегства к диалогу: παρρησία как инструмент моральной борьбы

Центральным элементом этой новой политической реальности апостол Павел утверждает παρρησία — свободу и смелость речи. В своем Втором послании к Коринфянам (3 гл.) он использует этот термин, чтобы противопоставить свой подход молчаливому стыду, порождаемому «буквой» закона. Если Иона бежит и умолкает, не в силах принять Божье решение, то Павел утверждает, что Дух устраняет стыд — корень молчания и политического бесправия — и тем самым дарует право голоса всем без исключения.

В античном мире это было радикальным заявлением. Право на παρρησία в демократическом собрании было привилегией свободных мужчин-граждан. Павел же, утверждая, что источником свободы речи является Дух, а не социальный статус, и разрушает эти барьеры. В общине Христа голос получают те, кто в окружающем мире был его лишен: женщины, рабы, бедняки. Эта свобода речи является не самоцелью, а ключевым инструментом для совместной «трудной работы по моральному совершенствованию». Она формирует общину как пространство, где будущее складывается через открытый диалог и поиск согласия посредством убеждения. Таким образом, παρρησία — это политический инструмент, который делает утопию Ионы не только ненужной, но и невозможной.

2.2. От абсолютных правил к совместному поиску: δοκιμάζειν  как процесс

Свобода речи служит более высокой цели — процессу совместного морального распознавания, который Павел обозначает термином δοκιμάζειν  («испытание того, что действительно важно»). В Послании к Филиппийцам он молится, чтобы их любовь возрастала в познании и «всякой рассудительности, чтобы они испытывали (δοκιμάζειν ) то, что лучше» (Флп. 1:9-10). В Послании к Римлянам он призывает «преобразовываться обновлением ума вашего, чтобы вам испытывать (δοκιμάζειν ), что есть воля Божия, благая, угодная и совершенная» (Рим. 12:2).

Этот процесс является прямым ответом Павла на «утопический абсолютизм» Ионы. Иона искал готовый, стерильный мир, где правила морали были бы очевидны и их нарушение влекло бы неминуемое наказание. Община Павла, напротив, призвана активно формировать свои моральные решения. Как отмечает Дэвид Фредриксон, Павел не предлагает простого «соответствия универсальному порядку, традиции или божественной заповеди». Вместо этого он конструирует процесс, в котором участвуют все, где убеждения достигаются через испытание, а решения — через диалог. Процесс δοκιμάζειν  — это постоянное напоминание общине, что моральная истина не находится в готовом виде, как в Эдеме, а созидается в диалоге.

Этот динамичный процесс совместного обсуждения находит свой богословский и повествовательный фундамент в центральной истории христианской веры — истории Христа.

3. Повествовательный фундамент: переосмысление жертвы и обретения

Для адекватного понимания этики Павла необходимо правильно интерпретировать центральный нарратив о Христе. Упрощенное понимание самопожертвования как самоцели может легко привести к новой форме абсолютизма — героическому, но в конечном счете разрушительному самоотречению. Опираясь на исследования Джона Баркли и Майкла Гормана, мы видим, что история Христа — это не гимн самоотречению ради самоотречения, а парадоксальный путь к совместному обретению, полноте и славе.

3.1. Гимн Христу (Флп. 2): Не kenosis, а telos во славе

Гимн Христу в Послании к Филиппийцам (2:6-11) часто интерпретируется как апология самоуничижения (κένωσις). Однако, как убедительно показывает Джон Баркли, это лишь первая часть повествования. Самоуничижение Христа — Его «опустошение», принятие образа раба и смерть на кресте — это не конечная цель (τέλος) истории, а путь к Его превознесению. Повествование не заканчивается на кресте; оно достигает своей кульминации в том, что «Бог превознес Его и дал Ему имя выше всякого имени, дабы пред именем Иисуса преклонилось всякое колено... и всякий язык исповедал, что Господь Иисус Христос, в славу Бога Отца».

Эта перспектива радикально отличается от мировоззрения Ионы, который жаждал разрушения Ниневии, а не ее преображения. Павловская история ориентирована на спасение и полноту (πλήρωσις), а не на самоцельное опустошение. Эта «повествовательная сотериология», проходящая через крест, но устремленная за его пределы, создает основу для этики, направленной на созидание и совместное процветание, а не на бегство в стерильную пустоту. В отличие от Ионы, жаждущего разрушения, павловская сотериология утверждает, что божественная слава достигается через преображение мира, а не бегство от него.

3.2. Против полярности «эгоизм-альтруизм»: Концепция «бытие с другими»

Современная дихотомия «эгоизм-самоотверженность» искажает мысль Павла, навязывая ей категории «эксклюзивного альтруизма», где любая выгода для себя умаляет ценность действия для другого. Как отмечает Баркли, для Павла и его современников эта поляризация была бы чуждой. Правильная противоположность эгоизму (selfish) — это не «бессамостность» (selfless), а «бытие с другими» (self-with).

Этика Павла — это не отрицание себя, а переконфигурация себя в рамках общины, где интересы каждого включены в общее благо. Эта идея ярко проявляется в языке Послания к Филиппийцам:

• Партнерство (κοινωνία): Павел называет филиппийцев «соучастниками моими в благодати (συγκοινωνούς μου τῆς χάριτος)» (1:7), подчеркивая совместное участие и общую выгоду.

• σύν-соединения: Апостол регулярно использует слова с приставкой «со-»: συνεργοί (соработники), συμπάσχοντες (сострадальцы), συστρατιῶται (соратники, совоины). Это лексика не иерархии и односторонней жертвы, а взаимности, сопричастности и общего дела, в котором каждый включён как полноценный участник.

Таким образом, концепция «бытия с другими» — это не просто этическая поправка, а сотериологический принцип, прямо противоположный одинокому и изолированному поиску спасения Ионой. Праведность, по Павлу, обретается не в уходе от других, а в перенастройке себя для них.

4. Практика моральной борьбы в несовершенной реальности

Абстрактные богословские принципы Павла воплощаются в конкретные этические практики. Эти практики являются прямым ответом на те вызовы, от которых бежал Иона: моральные различия, наличие зла и вражды, сложность властных отношений. Павел не предлагает бежать от этих проблем, а дает инструменты для жизни внутри них.

4.1. Принятие различий: Сильные и слабые (Рим. 14-15)

В римской общине существовал конфликт между «сильными» в вере, для которых вопросы о «чистой» и «нечистой» пище не имели значения, и «слабыми», чья совесть была связана этими предписаниями. Иона стремился к миру с однозначными моральными границами, где каждый либо оправдан, либо подлежит осуждению. Павел же конструирует принципиально иной путь.

Он призывает не к созданию стерильного пространства через исключение инакомыслящих, а к практике радикального гостеприимства. «Сильные, — пишет он, — должны носить немощи бессильных, а не себе угождать» (Рим. 15:1). Используемый здесь глагол βαστάζειν означает не пассивное терпение, а активное действие — «нести», «поддерживать», брать на себя бремя другого. Тем самым Павел говорит о включающей ответственности, а не о дистанцирующем превосходстве. Парадигмой такого поведения является сам Христос, который «не себе угождал» (Рим. 15:3), но принял на себя упреки, направленные на других. Эта практика сознательного принятия различий прямо опровергает эдемский идеал Ионы, построенный на единообразии и отторжении иного.

4.2. Логика любви: Преодоление зла добром (Рим. 12)

Позиция Ионы была проста: зло (грех Ниневии) должно быть уничтожено. Он гневался на Бога за Его милосердие к врагам. Этика Павла здесь достигает своего пика противостояния. Он призывает: «Благословляйте гонителей ваших; благословляйте, а не проклинайте» (Рим. 12:14) и формулирует главный принцип: «Не будь побежден злом, но побеждай зло добром» (Рим. 12:21).

Эта радикальная этика, как показывает Майкл Горман, коренится не в человеческом идеализме, а в действиях самого Бога. Практика любви к врагам основана на том, что Бог во Христе примирил с Собой враждебный мир: «Бог Свою любовь к нам доказывает тем, что Христос умер за нас, когда мы были еще грешниками» (Рим. 5:8). Община призвана воплощать в своих отношениях ту же логику примиряющей любви, которую Бог явил всему человечеству. Тем самым, логика любви к врагам демонтирует саму основу гнева Ионы, который видел в милосердии Бога не добродетель, а дефект божественной справедливости.

4.3. Парадокс власти: Взаимное рабство и совместная свобода (Флп. 2)

Павел разрушает привычные иерархии власти, предлагая парадоксальную модель, основанную на примере Христа. Как утверждают Фредриксон и Баркли, добровольное рабство Христа было направлено не на Бога, а на человечество, и именно оно создало свободу для других. Эта модель переносится на жизнь общины.

В результате возникает уникальная социальная динамика, где каждый является одновременно «господином и рабом, правящим и управляемым». Это не анархия, а система взаимного служения, где власть реализуется не через доминирование, а через добровольное подчинение друг другу в любви. Этот парадокс взаимного рабства и есть политическая структура несовершенного мира, искупленного Христом. Он делает невозможным установление стерильной иерархии, которой жаждет Иона, заменяя ее динамичной, хотя и сложной, сетью взаимных обязательств.

5. Заключение: От Эдемского Эскапизма к Теоформии в Реальном Мире

Видение апостола Павла даёт богословски цельный ответ на проблему, поставленную в Книге Ионы. Он радикально смещает фокус, заменяя поиск идеального места — стерильного Эдема — участием в жизни Личности, Χριστός, и народа, ἐκκλησία. Вместо бегства от несовершенного мира Павел предлагает вхождение в него, но с иными средствами: свободой и смелостью речи — παρρησία, практикой совместного распознавания и различения — δοκιμάζειν, и повествовательной логикой, направленной к полноте — πλήρωσις, а не к утрате и исчезновению.

Конечная цель этого пути — не статичное совершенство рая, а динамичный процесс, который Майкл Горман называет теоформией (Богоуподоблением). Этот процесс заключается в том, что характер Бога, явленный во Христе, становится заметным в повседневной жизни общины.

Таким образом, павловский путь общинной моральной борьбы, взаимного служения и преображающей любви — это и есть тот «сложный, но единственно возможный путь», который Бог предлагает взамен утопического абсолютизма. Это не бегство от реальности, а мужественное и полное надежды преображение самой реальности силой Евангелия.

Список использованной литературы

1. Berger, Yitzhak. Jonah in the Shadows of Eden. Bloomington: Indiana University Press, 2016

2. Barclay, John M. G. «Does the Gospel Require Self-Sacrifice? Paul and the Reconfiguration of the Self». Studies in Christian Ethics 36, no. 1 (2023): 3–19

3. Fredrickson, David E. «Pauline Ethics: Congregations as Communities of Moral Deliberation». In The Promise of Lutheran Ethics, edited by Karen L. Bloomquist and John R. Stumme, 115–29. Minneapolis: Fortress Press, 1998.

4. Gorman, Michael J. «Paul and the Cruciform Way of God in Christ». Journal of Moral Theology 2, no. 1 (2013): 64–83.

5. Gorman, Michael J. Cruciformity: Paul’s Narrative Spirituality of the Cross. Grand Rapids: Eerdmans, 2001.

6. Gorman, Michael J. Inhabiting the Cruciform God: Kenosis, Justification, and Theosis in Paul’s Narrative Soteriology. Grand Rapids: Eerdmans, 2009.

7. Hays, Richard B. The Moral Vision of the New Testament: A Contemporary Introduction to New Testament Ethics. San Francisco: HarperCollins, 1996.

8. Hays, Richard B. The Faith of Jesus Christ: The Narrative Substructure of Galatians 3:1-4:11. 2nd ed. Grand Rapids: Eerdmans, 2002.

9. Fowl, Stephen E. The Story of Christ in the Ethics of Paul: An Analysis of the Function of the Hymnic Material in the Pauline Corpus. Sheffield: Sheffield Academic Press, 1990.