Эволюция богословской интерпретации «Песни Песней» и ее влияние на богословие брака апостола Павла

1. Введение: Многогранность «Песни Песней» в истории толкования

«Песнь Песней» занимает уникальное и оспариваемое место в библейском каноне. Ее богатая, чувственная образность и заметное отсутствие явного упоминания имени Бога на протяжении веков порождали множество интерпретаций. Этот текст воспринимался и как сборник любовных поэм, и как глубокая аллегория божественной любви. Диапазон толкований свидетельствует о необычайной смысловой глубине книги, которая отказывается поддаваться простому и однозначному прочтению.

Основная цель данного исследования — проследить эволюцию богословских интерпретаций «Песни Песней», уделяя особое внимание двум ключевым траекториям ее влияния. Мы рассмотрим, как этот текст, с его устоявшейся в иудейской традиции брачной метафорой, послужил смысловой и образной основой для развития апостолом Павлом богословия брака как «великой тайны» союза Христа и Церкви. Центральный тезис заключается в том, что «Песнь Песней» не только сформировала богословие брака у Павла, но и предоставила ему уникальный богословский язык для описания кенозиса Христа как высшего акта божественного Эроса — концепции, которая остается нераскрытой без этого ветхозаветного ключа.

Таким образом, чтобы в полной мере оценить новозаветную рецепцию этого текста, необходимо сначала исследовать его собственные богословские и литературные основы, которые и сформировали тот герменевтический ключ, которым впоследствии воспользовались авторы Нового Завета.

2. Богословские и литературные основы «Песни Песней»

Дохристианские и ранние иудейские интерпретации заложили прочный фундамент для последующего богословского осмысления «Песни Песней». Именно в этой традиции язык человеческой любви был наполнен символическим значением, выходящим далеко за рамки простого эротизма, что позволило тексту занять центральное место в каноне Священного Писания.

Анализ текста выявляет его двойственную природу. С одной стороны, некоторые современные исследователи, например Тремпер Лонгман, рассматривают «Песнь Песней» как антологию любовных поэм, не связанных единым сюжетом. С другой стороны, такие ученые, как Эдми Кингсмилл, убедительно доказывают, что это произведение мудрости, тесно связанное с каноническими книгами Притчей и Премудрости Иисуса, сына Сирахова, и предназначенное для передачи глубоких богословских истин.

В ранней иудейской традиции доминирующей стала аллегорическая интерпретация, согласно которой «Песнь Песней» в поэтической форме описывает историю любви между Богом (Жених) и народом Израиля (Невеста). Канонический статус и исключительная богословская важность книги были закреплены знаменитым высказыванием раввина Акивы: «Все Писания святы, но Песнь Песней — Святая Святых».

Эта точка зрения опиралась не только на внешнюю традицию, но и на внутренние текстовые свидетельства, указывающие на божественный подтекст.

• Числовое значение имени Бога и мессианский подтекст. Эдми Кингсмилл отмечает, что фраза «мой возлюбленный» встречается в книге 26 раз. Это число соответствует гематрии (числовому значению) тетраграмматона — священного имени Бога YHWH (י-ה-ו-ה = 10+5+6+5=26). Кроме того, dôdî является явной аллюзией на имя Давида (דָּוִד, dāwid), что закладывает основу для мессианской интерпретации текста, развитой впоследствии в Таргуме.

• Божественное имя в Песн. 8:6. В стихе, описывающем любовь как «пламень весьма сильный», используется уникальное еврейское слово שלהבתיה (šalhebetyāh). Хотя научный консенсус склонен видеть в окончании -yāh лишь усилительную частицу («грозное пламя»), альтернативная точка зрения, основанная на 116 манускриптах, обнаруженных Кенникоттом, и 114, найденных де Росси, видит в этом краткую форму божественного имени — «пламя Яхве».

• Символизм Израиля. В «Песни Песней» используются символы, которые в пророческой литературе последовательно ассоциируются с Израилем. Среди них:

    ◦ Лилия (ср. Ос. 14:6)

    ◦ Голубица (ср. 4 Езд. 5:26)

    ◦ Виноградник (ср. Ис. 5:1-7; Иер. 2:21)

Таким образом, иудейская традиция прочно установила аллегорический ключ к прочтению «Песни Песней», который позволял видеть за образами человеческой любви историю завета между Богом и Его народом. Эта герменевтическая рамка подготовила почву для христологического переосмысления книги в раннем христианстве.

3. Апостол Павел и богословие брачного союза

Апостол Павел и его богословская школа творчески использовали устоявшуюся в Ветхом Завете брачную метафору для описания уникальных отношений между Христом и Церковью. Эта богословская линия достигла своей кульминации в Послании к Ефесянам, где земной брак осмысляется как икона небесной реальности.

3.1 Фундаментальный текст: Послание к Ефесянам 5 и «великая тайна»

Центральным текстом для понимания новозаветного богословия брака является отрывок Еф. 5:21-33. Апостол Павел, отталкиваясь от установлений семейного кодекса из Послания к Колоссянам, совершает радикальный богословский шаг. Если в Кол. 3:18 говорится об одностороннем подчинении жены мужу, то в Ефесянам эта идея трансформируется призывом к взаимному подчинению. Павел искусно интегрирует этот призыв в предшествующий контекст: причастие ὑποτασσόμενοι («подчиняясь») в стихе 21 грамматически завершает ряд причастий (говоря, поя, воспевая, благодаря), связанных с повелением «исполняйтесь Духом» (Еф. 5:18). Таким образом, взаимное подчинение становится не просто вступлением к семейному кодексу, а неотъемлемой частью духовной жизни общины.

Моделью для этих отношений становится самопожертвенная любовь Христа: «Мужья, любите своих жен, как и Христос возлюбил Церковь и предал Себя за нее» (Еф. 5:25). Автор цитирует книгу Быт. 2:24 («посему оставит человек отца своего и мать и прилепится к жене своей, и будут двое одна плоть») и немедленно раскрывает ее христологический смысл:

Тайна сия велика; я говорю по отношению ко Христу и к Церкви. (Еф. 5:32)

Здесь земной брак становится видимым знаком, иконой невидимого союза Христа-Жениха и Церкви-Невесты. Автор Послания к Ефесянам интегрирует в эту модель образ Христа-Жениха, уже присутствующий у апостола Павла (2 Кор. 11:2), создавая таким образом всеобъемлющее и христоцентричное богословие брака.

3.2 Христос-Жених: Интертекстуальные аллюзии

Хотя апостол Павел напрямую не цитирует «Песнь Песней», его богословие и последующая новозаветная традиция активно используют ту же символическую вселенную, видя в Иисусе исполнение образа Жениха. Наиболее ярко это проявляется в Евангелии от Иоанна, где содержатся явные аллюзии на текст «Песни Песней».

• Голос жениха. В Ин. 3:29 Иоанн Креститель говорит о себе как о «друге жениха, который стоит и слушает его и радостью радуется, слыша голос жениха». Эта фраза является почти прямой отсылкой к восторженному восклицанию Невесты из Песн. 2:8: «Голос возлюбленного моего!».

• Нард и помазание. Сцена помазания Иисуса в Вифании (Ин. 12:1-3) наполнена символизмом, отсылающим к «Песни Песней». Мария использует для помазания «фунт нардового чистого драгоценного мира». Нард — редкое и дорогое благовоние, которое в Библии за пределами этого евангельского эпизода встречается практически исключительно в «Песни Песней» (Песн. 1:12; 4:13-14), где оно ассоциируется с присутствием возлюбленного.

Таким образом, утвердив брак как икону союза Христа и Церкви, апостол заложил основу для более глубокого вопроса: какова природа той божественной любви, что движет этим союзом? Ответ на этот вопрос требует выхода за рамки заветной верности (агапе) и обращения к понятию божественной страсти (эрос), также укорененному в «Песни Песней».

4. «Песнь Песней» как основание для богословия божественного Эроса

«Песнь Песней» предлагает радикальное видение любви, которое бросает вызов традиционному противопоставлению божественного агапе и человеческого эроса. Этот текст раскрывает Бога не только как верного завету, но и как страстно желающего и тоскующего. Богословие апостола Павла, особенно его христология, может быть прочитано в свете этой божественной страсти.

4.1 Критика дихотомии Агапе и Эроса

В классическом богословии XX века, особенно в работах шведского теолога Андерса Нигрена, утвердилось резкое противопоставление двух видов любви. Агапе (ἀγάπη) — это бескорыстная, самоотверженная, нисходящая божественная любовь. Эрос (ἔρως), напротив, — это эгоцентричная, желающая, восходящая человеческая любовь. С этой точки зрения, эрос всегда связан с недостатком и стремлением к обладанию. Нигрен считал, что мистическая интерпретация «Песни Песней», смешивающая эти два понятия, была «губительной» для чистоты христианской идеи любви.

Однако эта влиятельная, но в конечном счете платоническая по своей сути дихотомия, оказывается неспособной охватить всю полноту библейского свидетельства о божественной любви. Анализ «Песни Песней» показывает, что божественная любовь, описанная в ней, не лишена страсти, желания и даже уязвимости. Это любовь, которая активно ищет и тоскует по своему объекту.

4.2 Потос и Кенозис: Эротическая христология Павла в Послании к Филиппийцам

Радикальная интерпретация знаменитого христологического гимна в Флп. 2:6-11 позволяет увидеть в нем не просто гимн смирению, а манифест божественного Эроса. Традиционная экзегеза, игнорирующая богословие божественного Эроса, заложенное в «Песни Песней», неизбежно сводит кенозис к юридическому акту смирения. Однако в свете «Песни Песней» самоуничижение Христа предстает не как отказ от статуса, а как экстатический порыв любящего, охваченного тоской (потос) по возлюбленной. Для этого необходимо обратиться к древнегреческому понятию потос (πόθος).

• Потос — это страстное желание, неутолимая тоска по отсутствующему или недостижимому возлюбленному. В античной поэзии и медицинских текстах это чувство описывается как физически изнуряющее: оно «разжижает плоть» и заставляет тело «таять», подобно воску от жара солнца.

• Кенозис (κένωσις) — ключевое понятие гимна, переводимое как «самоуничижение» или «опустошение» Христа. В свете концепции потос, кенозис предстает не просто актом волевого смирения, а высшим проявлением божественного эроса. Христос — это Любящий, который настолько охвачен тоской (потос) по своей возлюбленной (человечеству), что истощает и «опустошает» Себя, становясь уязвимым и разделяя ее смертную участь из солидарности с ней.

Более того, отказ Христа «не почитал хищением (harpagmos) быть равным Богу» (Флп. 2:6) является сознательной полемикой с языческим миром. Это прямой отказ от модели богов-похитителей, которые, подобно Зевсу, силой берут то, что желают. Вместо этого Христос предлагает модель уязвимой, жертвенной и страстной любви, которая не захватывает, а отдает себя.

4.3 Эрос как «клей» в христианском браке

Современная пастырская мысль также реабилитирует эрос в контексте христианского брака. Согласно этой точке зрения, эрос — страсть, желание, романтика — был сотворен Богом до грехопадения и предназначен для укрепления брачного союза. Он действует как «клей», который удерживает супругов вместе, особенно в те моменты, когда другие виды любви, такие как дружба (филия) или жертвенность (агапе), могут ослабевать. Этот взгляд подчеркивает, что сексуальность, как дар Божий, предназначена для более полного познания Бога, и, следовательно, «неправильное использование нашей сексуальности искажает истинное знание о Христе».

Таким образом, «Песнь Песней», интерпретируемая через призму божественной страсти, позволяет увидеть в богословии Павла не только доктрину о завете, но и глубокую христологию божественного Эроса. Самоуничижение Христа в этом свете является не просто догматической формулой, а высшим актом любовной тоски, стремящейся к единению с возлюбленной.

5. Эволюция интерпретации в пост-апостольскую эпоху

Интерпретационные траектории, заложенные в Новом Завете, получили свое дальнейшее развитие и углубление в патристическую и последующую мистическую эпохи, демонстрируя неисчерпаемый богословский потенциал «Песни Песней».

5.1 Патристическая аллегория: Закрепление союза Христа и Церкви

Ранние отцы Церкви полностью восприняли аллегорический метод, унаследованный от иудейской традиции, но полностью христологизировали его. Для них Жених «Песни Песней» — это однозначно Христос, а Невеста — это Церковь или индивидуальная душа верующего.

• Ипполит Римский (ок. 200 г. н.э.), один из первых христианских комментаторов книги, видел в двух грудях невесты (Песн. 4:5) символическое изображение Ветхого и Нового Заветов.

• Ориген (III в.), чей монументальный комментарий на «Песнь Песней» оказал огромное влияние на всю последующую экзегезу, систематизировал аллегорическое прочтение, представив его как духовное восхождение души к единению с Богом-Словом.

• В толкованиях на стих Песн. 8:6 («Положи меня, как печать, на сердце твое») Церковь последовательно понималась как говорящий субъект, который обращается ко Христу с мольбой о неразрывном союзе.

Этот подход закрепил в христианском богословии понимание «Песни Песней» как поэмы о мистическом союзе Христа и Церкви.

5.2 Мистические традиции: Божественное Тело и Небесное восхождение

Параллельно с экклезиологической аллегорией существовала и более эзотерическая традиция толкования, особенно в еврейском мистицизме. Исследователи, в частности Гершом Шолем и Эдми Кингсмилл, установили прямую связь между подробным описанием внешности возлюбленного в Песн. 5:10-16 и мистической литературой «Шиур Кома» («Измерение Тела»), в которой описываются гигантские размеры и атрибуты Божества.

Чрезвычайно важным свидетельством эзотерического статуса книги является замечание Оригена. Он упоминает о существовавшей в его время еврейской традиции, которая запрещала молодым людям изучать три текста: начало Книги Бытия (творение), начало и конец Книги пророка Иезекииля (видение колесницы-Меркавы) и «Песнь Песней». Это убедительно доказывает, что текст воспринимался не только как аллегория завета, но и как ключ к созерцанию глубочайших божественных тайн, доступный лишь духовно зрелым.

Эти позднейшие традиции, хотя и отошли от непосредственного исторического контекста апостола Павла, свидетельствуют о неисчерпаемой богословской и духовной силе, заложенной в тексте «Песни Песней», которая продолжала вдохновлять и питать мысль на протяжении столетий.

6. Заключение

Эволюция толкования «Песни Песней» представляет собой яркий пример того, как библейский текст, изначально открытый для множества прочтений, становится краеугольным камнем для развития фундаментальных богословских доктрин. Зародившись в контексте литературы мудрости и получив в иудейской традиции мощную аллегорическую интерпретацию как поэма о завете между Богом и Израилем, эта книга сыграла решающую роль в формировании новозаветного богословия.

Как показал это исследование, «Песнь Песней» предоставила апостолу Павлу и ранней Церкви незаменимый символический язык для артикуляции отношений между Христом и Церковью как глубокой брачной тайны. Однако ее значение простирается гораздо дальше. Именно герменевтика «Песни Песней» позволяет реинтерпретировать учение Павла о кенозисе не как доктрину о смирении, а как радикальную христологию божественной страсти, тем самым разрешая многовековое ложное противопоставление агапе и эроса в христианском богословии. Таким образом, эта небольшая книга оказывается неисчерпаемым источником для понимания самой сути отношений между Богом и человеком в христианской традиции.

Список использованной литературы

1. Belz, Lisa Marie. The Rhetoric of Gender in the Household of God: Ephesians 5:21-33 and Its Place in Pauline Tradition. — Dissertation for the degree of Doctor of Philosophy, Loyola University Chicago, 2013.

2. Chen, Clement. The Nuptial Metaphor from Genesis to Revelation: An Examination of Yahweh’s Divine Romance with Israel and Mankind in Scripture. — Dissertation for the degree of Doctor of Philosophy, Liberty University, 2025.

3. Freiberg, Diane. Jesus the Bridegroom: A Metaphor of Fidelity in the New Covenant. — Thesis for the degree of Masters of Theology, Middlesex University, 2016.

4. Hess, Richard S. Song of Songs. — Baker Commentary on the Old Testament Wisdom and Psalms. — Grand Rapids: Baker Academic, 2005.

5. Kingsmill, Edmée. The Song of Songs and the Eros of God: A Study in Biblical Intertextuality. — Oxford University Press, 2009.

6. Lamprecht, Johanna C. The crown of virginity, paradise regained: A study of Jerome’s ascetic exegesis in a selection of his works // HTS Teologiese Studies / Theological Studies. — 2019. — Vol. 75, No. 1.

7. LaCocque, André. Romance She Wrote: A Hermeneutical Essay on the Song of Songs. — Peabody, MA: Trinity Press, 1998.

8. Novick, Tzvi. Peddling Scents: Merchandise and Meaning in 2 Corinthians 2:14-17 // Journal of Biblical Literature. — 2011. — Vol. 130, No. 3.

9. Verde, Danilo. YHWH’s Flame: A Love Metaphor in the Song of Songs. — TheTorah.com, 2023.

10. Муретов, М. Д. Новозаветная Песнь Любви (фрагмент).

11. Толкования Священного Писания. Толкования на Песн. 8:6 (Свт. Григорий Двоеслов, Свт. Амвросий Медиоланский, Александр Глаголев и др.).

12. Anonymous. Eros and Christ: Longing and Envy in Paul’s Christology