Методы экзегезы Ветхого Завета в иудаизме и раннем христианстве: пути поиска теологической целостности
1. Введение: Общее наследие и расхождение путей в толковании Писания
Раннехристианское использование Ветхого Завета развивалось непосредственно в контексте современной ему иудейской экзегезы. Этот общий герменевтический фон создал уникальную основу как для преемственности, так и для радикальных инноваций в толковании Священного Писания. Для первых христиан иудейские Писания были не просто авторитетным текстом; они были живым источником, который, при правильном прочтении, раскрывал истину о личности и миссии Иисуса из Назарета. Понимание методов, с помощью которых они подходили к этому тексту, имеет стратегическую важность для раскрытия богословских и христологических аргументов, лежащих в основе Нового Завета.
Настоящий анализ призван сопоставить ключевые подходы к толкованию Ветхого Завета в иудаизме времен Иисуса и в раннехристианской среде. Этот общий экзегетический инструментарий обеспечивал фундаментальное единство и служил общей отправной точкой для богословского диалога. Однако новый христологический фокус, ставший герменевтическим центром ранней церкви, породил беспрецедентное многообразие интерпретаций, которое не только определило богословское своеобразие христианства, но и стало источником внутренней полемики. Анализ этого продуктивного напряжения между единством и многообразием позволит проследить, как авторы Нового Завета адаптировали и творчески переосмысливали унаследованные методы для утверждения своих уникальных вероучительных положений.
Таким образом, мы проследим путь от общего наследия к глубокой трансформации, где знакомые экзегетические инструменты были подчинены новой, христоцентричной перспективе, навсегда изменившей способ прочтения древних текстов.
2. Основы иудейской экзегезы времен Иисуса
Иудейская экзегеза периода Второго Храма была явлением многообразным и динамичным, не сводившимся к какому-либо единому подходу. Она представляла собой целый спектр методов, от буквального перевода до сложных аллегорических построений, отражая интеллектуальное и духовное богатство иудаизма той эпохи. Изучение этих методов является ключом к пониманию среды, в которой зародилось и развивалось раннее христианство, поскольку именно этот экзегетический инструментарий был унаследован и адаптирован первыми последователями Иисуса. Для целей нашего анализа можно выделить пять основных категорий иудейской интерпретации. Важно отметить, что эти категории — никоим образом не жесткие: они часто пересекаются, и их следует рассматривать как аналитическую рамку, а не как взаимоисключающие определения.
2.1 Таргум
Таргум представляет собой переводческую практику, в рамках которой текст Писания перелагался с древнееврейского языка, как правило, на арамейский. Однако это был не просто дословный перевод; он часто включал в себя элементы толкования и разъяснения, адаптируя текст для понимания современников.
2.2 Мидраш
Мидраш — это метод толкования, направленный на раскрытие глубинных смыслов Писания и их актуализацию. Он часто выходил за рамки простого комментария, используя сопоставление текстов и формальные герменевтические правила, такие как правила Гиллеля, для выведения новых богословских и галахических положений.
2.3 Пешер
Пешер — это экзегетический метод, тесно связанный с толкованием пророческих текстов. Наиболее ярко он представлен в рукописях Кумранской общины. Суть метода заключалась в убеждении, что древние пророчества говорили не столько о своем времени, сколько о настоящем моменте жизни толкователя и его общины, находя в них свое окончательное исполнение.
2.4 Типология
Типология как метод интерпретации основана на выявлении прообразов (типов) и соответствий между событиями, личностями или институтами Ветхого Завета и их более поздним исполнением или реализацией. Типологическая экзегеза исходит из представления о том, что Бог действует в истории последовательно, и ранние события служат прообразами грядущих, более значимых деяний.
2.5 Аллегореза
Аллегореза, или иносказательное толкование, представляет собой метод, при котором за буквальным смыслом текста ищется скрытый, духовный или философский смысл. В отличие от типологии, которая связывает два исторических события, аллегореза часто отвлекается от исторического контекста, видя в повествовании лишь символ более высокой реальности.
Все эти методы были не только известны, но и активно использовались ранними христианами. Однако, как будет показано далее, они были не просто заимствованы, а глубоко переосмыслены и подчинены новой богословской задаче.
3. Адаптация и переосмысление иудейских методов в раннехристианской экзегезе
Авторы Нового Завета не просто заимствовали иудейские экзегетические инструменты; они творчески переосмысливали их, подчиняя уникальной цели — обоснованию своих христологических и сотериологических доктрин. В их руках знакомые методы становились средствами для демонстрации того, как вся история Израиля и текст его Писаний находят свое завершение и высший смысл в личности и деяниях Иисуса Христа. Этот процесс адаптации является центральным для понимания того, как формировалось раннехристианское богословие, опираясь на авторитет Ветхого Завета, но наполняя его радикально новым содержанием.
3.1 Таргум
Следуя таргумической практике, новозаветные авторы не всегда полагались на существующий греческий перевод Ветхого Завета — Септуагинту (LXX). Зачастую они или их источники создавали собственные, авторские переводы с древнееврейского оригинала. Это позволяло им расставлять необходимые смысловые акценты, которые лучше соответствовали их богословским аргументам.
3.2 Мидраш
Метод мидраша нашел широкое применение в Новом Завете, став мощным инструментом для христологического истолкования ключевых ветхозаветных текстов.
• Ин 6:31–58: Этот отрывок представляет собой развернутый мидраш на стих из Псалма 77:24: «...хлеб с неба дал им есть». Евангелист Иоанн последовательно переосмысливает каждый элемент этого стиха в свете учения Иисуса. Он объясняет, что "хлеб с неба" — это не манна, которую ели отцы в пустыне и умерли, а сам Иисус. Тот, кто дает этот хлеб — не Моисей, а Бог-Отец. Таким образом, древний текст о манне становится основанием для глубокого богословского рассуждения о Христе как о подлинном "хлебе жизни".
• Рим 4:3–25: Апостол Павел строит свое учение об оправдании верой на мидрашистской интерпретации стиха из Книги Бытия 15:6: «Поверил Авраам Богу, и это вменилось ему в праведность». Павел цитирует этот отрывок в начале и в конце своего рассуждения. Он детально разъясняет ключевые слова: слово "вменилось", используя второе правило Гиллеля для связи Быт 15:6 с Пс 32:1, он толкует в значении помилования, а не награды за дела. Слово "поверил" он интерпретирует как веру в Павловом смысле, а не как верность закону в раввинистическом понимании. Так, с помощью мидраша, история Авраама становится для Павла главным доказательством учения об оправдании одной лишь верой.
3.3 Типология
Типология стала одним из центральных методов для ранних христиан, позволившим им увидеть в истории Израиля прообразы служения Христа и жизни Церкви.
• 1 Кор 10:6, 11: Павел прямо называет события Исхода "образами" для христиан. Он утверждает, что как древние израильтяне, несмотря на избавление из Египта и чудесное насыщение в пустыне, пали из-за идолопоклонства, так и коринфские верующие, несмотря на крещение и приобщение ко Христу, могут подвергнуться суду за свои грехи. История Израиля становится поучительным прообразом для Церкви.
• Послание к Евреям: Это послание демонстрирует уникальное использование типологии, сочетая еврейскую эсхатологию с элементами эллинистической философии. Земная скиния и ее ритуалы представлены как "тень" и "антитип" подлинного небесного святилища. Служение Христа — это не копия или тень, а сама реальность, которую лишь прообразовали ветхозаветные институты. Таким образом, в уникальной герменевтике Послания к Евреям новозаветное служение Христа является не просто антитипом, но высшей реальностью — подлинным типом, тенью которого были ветхозаветные институты.
• 1 Пет 3:21: В этом отрывке избавление семьи Ноя от вод потопа рассматривается как прообраз спасения через христианское крещение. Следует отметить, что само типологическое соответствие здесь достаточно натянуто, поскольку единственная реальная связь между потопом и крещением — это вода.
3.4 Аллегореза
Аллегорическая экзегеза встречается в Новом Завете достаточно редко, но ее примеры показывают, как авторы могли находить скрытые смыслы в исторических повествованиях.
• 1 Кор 10:1–4: Развивая свою типологическую аргументацию, Павел вводит явные аллегорические элементы. Переход через Красное море становится аллегорией крещения во Христа, манна и вода из скалы — аллегорией духовной пищи христиан, а сама скала, следовавшая за израильтянами, прямо названа аллегорией Христа.
• Гал 4:22–31: В этом отрывке апостол Павел использует историю двух сыновей Авраама, Исаака и Измаила, как аллегорию двух заветов — завета закона и завета благодати.
Помимо прямого применения этих традиционных методов, ранние христиане разработали и особый подход, известный как "цитаты-пешер", который заслуживает отдельного рассмотрения как ключевой элемент их экзегетического новаторства.
4. Христологический фокус как ключ к христианской экзегезе: "Цитаты-пешер"
Наиболее значимым нововведением раннехристианской экзегезы было не столько само использование иудейских методов, сколько их полное подчинение единой христологической перспективе. Именно "событие Христа" — Его жизнь, смерть и воскресение — стало тем герменевтическим ключом, который, по убеждению христиан, открывал подлинный, ранее сокрытый смысл Ветхого Завета. Древние тексты начали прочитываться не просто как история или закон, а как пророческое свидетельство об Иисусе. Этот подход не только адаптировал старые методы, но и породил уникальный способ цитирования Писания.
4.1 Сущность метода: Интерпретация внутри цитаты
Особый тип экзегезы, который можно назвать "цитата-пешер", заключается в том, что толкование текста уже включено в саму цитату из Ветхого Завета. В отличие от классического мидраша или пешера, где сначала приводится текст, а затем его интерпретация, здесь цитата модифицируется таким образом, что она уже содержит в себе христианское осмысление. Интерпретация встраивается непосредственно в цитируемый текст, делая его прямым свидетельством о Христе.
4.2 Христос как точка отсчета
Основой для такого подхода служило прочтение ветхозаветных текстов "в свете явления Христа". Новая реальность, возникшая с приходом Иисуса, ретроспективно проецировалась на Писание, раскрывая в нем новые смысловые пласты.
Ярким примером служит текст из Послания к Галатам 3:8: «Писание, провидя, что Бог верою оправдает язычников, заранее проповедало благовестие Аврааму: "В тебе благословятся все народы"». В действительности, обетование, данное Аврааму в Книге Бытия, не было "благовестием" в христианском смысле этого слова. Павел может назвать его таковым лишь потому, что истолковывает его в свете Христа. Только после того, как это обетование, по мнению апостола, исполнилось во Христе через миссию к язычникам, оно могло быть осмыслено как "предварительное благовестие". Таким образом, понимание Павлом этого текста полностью определяется событием Христа, которое и становится отправной точкой для его интерпретации.
Этот же христоцентричный подход, дававший толкователям беспрецедентную свободу, стал источником не только новых смыслов, но и серьезных богословских разногласий, что наиболее ярко проявилось в полемике вокруг одного и того же стиха из Книги Бытия.
5. Многообразие и полемика в раннехристианской интерпретации
Адаптация иудейских методов и их христологическое переосмысление не привели к созданию единой, монолитной христианской экзегезы. Напротив, этот процесс породил значительное внутреннее многообразие и даже острую полемику, что в полной мере отражает общую динамику "единства и многообразия", характерную для ранней церкви. Свобода в интерпретации общего Писания позволяла разным авторам приходить к различным, а порой и противоположным богословским выводам.
Центральным примером такого экзегетического многообразия является толкование стиха из Книги Бытия 15:6 — «Авраам поверил Господу, и Он вменил ему это в праведность». Два автора Нового Завета, апостол Павел и апостол Иаков, используют один и тот же текст для обоснования, на первый взгляд, взаимоисключающих тезисов.
Павел (Рим 4:3.; Гал 3:6)
• Интерпретация Быт 15:6: Павел использует этот текст как решающий аргумент в пользу того, что Авраам получил статус праведника исключительно через доверие Божьему обетованию, а не через соблюдение ритуалов или закона. Он подчеркивает, что это событие произошло задолго до дарования Закона Моисея и установления обрезания, что делает оправдание независимым от иудейского национального наследия. Таким образом, Авраам становится отцом всех верующих, независимо от их происхождения.
• Богословский вывод: Для Павла оправдание — это суверенный дар Божьей благодати, который принимается человеком только через веру (sola fide). Вера понимается не как интеллектуальное согласие, а как полное вверение себя Богу, что исключает возможность «заслужить» спасение собственными усилиями.
Иаков (Иак 2:23)
• Интерпретация Быт 15:6: Иаков цитирует тот же стих, но настаивает на том, что вера Авраама была бы неполной и «мертвой», если бы она не подтвердилась делом — жертвоприношением Исаака. Он утверждает, что слова Писания об оправдании Авраама «исполнились» именно в момент его активного послушания Богу. С этой точки зрения, Быт 15:6 не может рассматриваться в отрыве от последующих поступков патриарха.
• Богословский вывод: Для Иакова вера без дел мертва и не имеет спасительной силы. Он делает вывод, что человек оправдывается делами, а не «одной только верой», так как подлинная вера всегда проявляется в конкретных актах любви и верности.
Общий синтез:
Это противоречие является примером «фундаментальной напряженности», заложенной в самой сути христианства. Павел и Иаков обращаются к разным аудиториям: Павел борется с законничеством, которое подменяет благодать правилами, в то время как Иаков противостоит пустому интеллектуализму, который подменяет живую веру лозунгами. Тот факт, что обе интерпретации включены в канон Нового Завета, означает, что Церковь канонизирует многообразие, признавая оба подхода необходимыми для полноты христианской жизни.
Аналогия для понимания: Эти два автора подобны двум сторонам одной медали или двум опорам моста. Вера без дел подобна двигателю, который работает на холостом ходу, но не везет машину, в то время как попытка спастись делами без веры подобна попытке толкать машину вручную, отказываясь завести мотор. Только вместе они описывают путь Авраама как целостное движение к Богу.
Этот яркий пример демонстрирует, что свобода в интерпретации Писания была неотъемлемой чертой раннего христианства. Авторы Нового Завета не боялись вступать в диалог (и даже в полемику) друг с другом, отталкиваясь от общего текста, но приходя к разным богословским заключениям в зависимости от своего пастырского контекста и решаемых задач.
6. Заключение: От преемственности к трансформации
Раннехристианская экзегеза Ветхого Завета является ярким примером динамического взаимодействия между традицией и инновацией. Первые христиане не отвергли богатое экзегетическое наследие иудаизма I века, но и не стали его пассивными преемниками. Вместо этого они совершили его полную трансформацию, пропустив весь корпус иудейских Писаний и методов их толкования через призму "события Христа".
Именно вера в Иисуса как в Мессию и Господа стала тем новым герменевтическим центром, который позволил им увидеть в древних текстах пророчества, прообразы и аллегории, указывающие на Него. Таргум, мидраш, типология и другие методы были не просто использованы, а перенаправлены на службу новой вести. Этот процесс позволил ранней церкви обосновать свою уникальную веру, используя авторитет общего для них с иудаизмом Священного Писания, и в то же время радикально отмежеваться от его традиционных интерпретаций.
В конечном счете, анализ этих экзегетических практик ставит перед нами важный вопрос, который не утратил своей актуальности и сегодня. Христиане часто строят свое учение о богодухновенности Библии на том, как к Писанию относились Иисус и апостолы. Но не следует ли в таком случае брать за образец не только их веру в авторитет Писания, но и ту творческую свободу, с которой они его интерпретировали, вдыхая в древние слова новый, живой смысл?
Список использованной литературы
1. Данн Дж. Д., Единство и многообразие в Новом Завете: Исследование природы первоначального христианства, ББИ, 2009.
2. Goldingay J., Theological Diversity and the Authority of the Old Testament, William B. Eerdmans Publishing Company, 1987.
3. Barr J., Old and New in Interpretation, SCM Press, 1966.
4. Barrett C. K., The Interpretation of the Old Testament in the New // The Cambridge History of the Bible. Vol. 1: From the Beginnings to Jerome, Cambridge University Press, 1970.
5. Dodd C. H., According to the Scriptures: The Substructure of New Testament Theology, Nisbet, 1952.
6. Ellis E. E., Paul's Use of the Old Testament, Eerdmans, 1957.
7. Lindars B., New Testament Apologetic, SCM Press, 1961.
8. Longenecker R. N., Biblical Exegesis in the Apostolic Period, Eerdmans, 1975.
9. Stendahl K., The School of St Matthew and its Use of the Old Testament, Lund, 1954.
10. Bruce F. F., Biblical Exegesis in the Qumran Texts, Tyndale Press, 1959.
11. Moule C. F. D., The Birth of the New Testament, A. & C. Black, 1962.
12. France R. T., Jesus and the Old Testament, Tyndale Press, 1971.
13. Hanson A. T., The New Testament Interpretation of Scripture, SPCK, 1980.
14. Patte D., Early Jewish Hermeneutic in Palestine, Scholars, 1975.
15. Bowker J., The Targums and Rabbinic Literature: An Introduction to Jewish Interpretations of Scripture, Cambridge University Press, 1969.
16. Westermann C. (ed.), Essays on Old Testament Interpretation, SCM Press, 1963.
17. Fitzmyer J. \u0410., Essays on the Semitic Background of the New Testament, Chapman, 1971.
18. Vermes G., Bible and Midrash: Early Old Testament Exegesis // The Cambridge History of the Bible. Vol. 1, Cambridge University Press, 1970.
19. Brooke G. J., Exegesis at Qumran, JSOT Press, 1985.
20. Chilton B., A Galilean Rabbi and his Bible: Jesus' Own Interpretation of Isaiah, SPCK, 1984.
21. Black M., The Christological Use of the Old Testament in the New Testament, Cambridge University Press, 1972.
