„Я, но не я“: как Апостол Павел взламывает код человеческой личности. Сьюзан Гроув Истман «Павел и личность: Переосмысление павловой антропологии»

1. Введение: Контекст и «пазл» антропологии Павла

В современном академическом ландшафте исследования антропологии апостола Павла долгое время пребывали в состоянии стагнации, ограниченные дихотомией индивидуалистического экзистенциализма и жесткого коллективизма. Со времен фундаментальных работ Рудольфа Бультмана и Эрнста Кеземана в этой области наблюдался сорокалетний вакуум, который Сьюзан Гроув Истман, профессор Школы богословия Университета Дьюк, стремится восполнить этот пробел, предлагая радикально новую рамку обсуждения проблемы. Стратегическая важность её труда заключается в переходе от автономных, по сути картезианских моделей индивида, к реляционной онтологии личности.

Центральный «пазл» павловой антропологии, согласно Истман, заложен не просто в теологическом парадоксе, а в самой грамматической формуле «Я, но не Я», встречающейся в Римлянам 7 и Галатам 2. Проблема в том, как описать человеческую субъектность, если Павел показывает «я» не как самостоятельного хозяина, а как пространство, в котором действуют внешние силы — Грех или Христос. Истман решает эту задачу через междисциплинарный диалог, вовлекая античную мысль и современные когнитивные науки в поиск модели, адекватной павлову видению воплощенного и социально встроенного существования.

2. Тезис и методология: Тройственный диалог

Методологическое новаторство Истман базируется на концепции «перспективы второго лица». Автор утверждает, что у Павла личность не замкнута в себе; она складывается через встречу с Другим — с «Ты». Выбор Эпиктета и современных наук о мозге как собеседников Павла позволяет Истман деконструировать традиционные подходы и предложить новую типологию перспектив:

• Перспектива первого лица: Фокус на саморефлексии и когнитивной автономии. Это сфера «внутренней цитадели» Эпиктета и экзистенциального субъекта Бультмана. Здесь «Я» — точка отсчета и верховный судья.

• Перспектива третьего лица: Объективирующее знание, рассматривающее человека как биологический объект или элемент космических структур. В теологии этот подход представлен Кеземаном, видевшим в человеке лишь проекцию «властелина мира».

• Перспектива второго лица — основа тезиса Истман. Личность складывается не через самонаблюдение, а через обращённый к ней призыв и ответ. Здесь отношения предшествуют индивидуальности.

Важным нюансом методологии является критика теории симуляции, предлагаемой некоторыми нейробиологами (например, В. Галлезе), где понимание Другого сводится к внутренней проекции «первого лица» через зеркальные нейроны. Истман, опираясь на Ш. Галлахера, предпочитает теорию взаимодействия: она говорит о прямом, телесно укоренённом понимании Другого в процессе общения. Это подготавливает почву для анализа павлова понятия сопричастности как динамической системы, выходящей за границы индивида.

3. Критический анализ: сравнение моделей человеческого действия

Сопоставление текстов I века с когнитивными науками требует ювелирной точности, чтобы избежать анахронизма. Истман успешно преодолевает риск «картезианской ретропроекции», используя научные данные не как доказательство, а как метафорический ключ к павловой логике.

Критическим моментом является противопоставление Павла Эпиктету. Стоическая модель зиждется на proairesis — свободе воли, недоступной даже Зевсу. Истман убедительно доказывает, что павлова антропология отрицает подобную автономную «цитадель». В отличие от Эпиктета, для которого тело — лишь «грязь и цепи», у Павла тело (soma) — это «пористая» среда общения. Для иллюстрации этой открытости Истман использует современную аналогию с микробиомом: подобно тому как человеческий организм на три четверти состоит из нечеловеческих клеток, личность у Павла всегда «заселена» другими силами. Как и концепция «звездной пыли» Сагана/Шепли, указывающая на континуум между телом и космосом, павлова сопричастность стирает границы между «внутренним» и «внешним».

Однако Истман вступает в жесткую полемику с «натуралистическим» прочтением Павла (Т. Энгберг-Педерсен). Если для стоиков Бог имманентен космосу, то для Павла Бог — это апокалиптическое «Вторжение», Трансцендентный Другой. Истман настаивает: участие во Христе не сводится к естественным психофизиологическим процессам. Сведение теологии к нейробиологии снимается тем, что «Ты», формирующее личность, — это не просто социальный партнёр, а воскресший Господь.

4. Экзегеза участия: Личность в Римлянам 7, Филиппийцам 2 и Галатам 2

Анализ формулы «Я, но не я» помогает Сьюзан Истман описать, как у Павла меняется человеческая способность действовать. Эта конструкция показывает личность не как автономную единицу, а как внутреннее пространство, где действуют силы, приходящие извне, и через них человек становится тем, кто он есть.

Римлянам 7: взаимосвязанность, которая сломалась

В 7-й главе Послание к Римлянам Павел описывает состояние, где действует уже не человек, а Грех, живущий «во мне», то есть в моей «плоти». Истман называет это «опустошением» способности действовать и потерей личностного центра.

• Человек оказывается в рабстве, где его воля отделена от результата действий: «я не то делаю, что хочу, а что ненавижу, то делаю».

• Это пример разрушенных отношений: личность становится «оккупированной территорией», где враждебная сила захватывает желания человека и направляет их к смерти.

• В этой картине Грех действует как внутренний агент: он сковывает подлинное «я» и превращает жизнь в «тело смерти», из которого человек сам выйти не способен.

Галатам 2: Обретение «Я» через Другого

Контраст даёт 2-я глава Послание к Галатам: на месте греха стоит Христос, живущий «во мне». Здесь связь становится исцеляющей: Истман описывает её как со-распятие и жизнь нового порядка.

• Формула «уже не я живу, но живет во мне Христос» не означает уничтожение человеческого эго, а говорит о его драматической реконструкции.

• Новое «Я» обретает себя через участие в Другом — Сыне Божьем. Личность теперь конституируется не через «дела закона», а через веру (pistis) Сына Божьего, который возлюбил человека и предал Себя за него.

• Это состояние характеризуется как жизнь «в вере», которая одновременно является и доверием человека, и результатом верности самого Христа, действующей внутри верующего.

Филиппийцам 2: Христос как пример для подражания

В анализе 2-й главы Послания к Филиппийцам Истман обнаруживает вершину своей теории — концепцию «миметического участия». Здесь Христос показан как Божественный действующий Лицо, которое принимает на Себя роль адамова человечества.

• Через кенозис (самоуничижение) Христос принимает «образ раба» и «подобие человеческое», полностью разделяя состояние человеческого рабства и смерти.

• Это участие Христа в нашей участи инициирует ответное движение: человек призывается иметь те же «мысли»и участвовать в Его божественной жизни.

• Истман подчеркивает, что это не просто юридическая фикция, а онтологическая перестройка личности. Обожение (theosis) происходит через подражательное соучастие в смирении Христа.

Итог: новая способность действовать: По Истман, человек обретает подлинную способность действовать не через стоическую самодостаточность и не через «накачку» собственной воли, а через верность Сына Божьего, которая начинает действовать внутри него. Бог «производит в вас и хотение, и действие», создавая новый тип существования — личность, живущую в отношениях. Здесь Божья инициатива освобождает и оживляет человеческую волю, направляя её к жизни любви и свободы.

5. Академический и экклезиологический вклад

Книга Истман буквально «нажимает кнопку перезагрузки» в исследованиях апостола Павла.

Для академического сообщества её главный вклад — преодоление тупика, где индивидуальное противопоставлялось корпоративному. Истман доказывает вслед за Кеземаном, что «индивид» у Павла — это не философская предпосылка, а результат действия благодати (charisma), выделяющей личность из безликой массы «плоти» (sarx).

Для жизни Церкви и современного общества работа Истман открывает новые горизонты:

1. Пастырское попечение и психология: Если личность складывается через отношения, то исцеление возможно лишь в «сообществе благодати». Это обосновывает заботу о людях с когнитивными нарушениями (аутизм, деменция), чья ценность не зависит от их рациональной автономности, но от того, что они — «те, за кого умер Христос».

2. Этика искусственного интеллекта: В эпоху споров о «заменяемости» человека машинами Истман напоминает о воплощенной и реляционной природе личности, которую невозможно свести к алгоритмам.

3. Социальная справедливость: Понимание «личности-в-отношениях» делает невозможным безразличие к Другому, так как Другой является частью моей собственной идентичности во Христе.

6. Заключение: Итоговая оценка и рекомендации

Сьюзан Гроув Истман убедительно переосмыслила павлову антропологию, показав её как глубокое понимание природы человеческого бытия, а не как архаичный набор мифологических схем. Её труд делает голос Павла не просто слышимым, но и критически важным в современных дебатах о сознании и идентичности.

Рекомендации:

• Библеистам и теологам: Книга обязательна для понимания пост-бультмановского этапа в антропологии НЗ.

• Специалистам по когнитивным наукам и философии сознания: Труд предлагает редкий пример корректного междисциплинарного синтеза без упрощений.

• Практикующим пасторам: Монография дает мощное теологическое обоснование для инклюзивной общинной жизни.

Финальное утверждение: Работа Истман убедительно демонстрирует, что для Павла человеческое «Я» — это не замкнутая крепость, а открытая система, обретающая свою истинную форму и свободу только в радикальной сопричастности Трансцендентному «Ты».