Богословие функционального порядка и участия в мессианской славе: интерпретации Джона Уолтона и Хейли Джейкоб в контексте Книги Бытия и Послания к Римлянам

1. Введение: Два взгляда на начало и конец

Цель данного анализа — провести глубокое сравнение двух влиятельных богословских парадигм, которые предлагают различные интерпретации ключевых библейских текстов. Первая парадигма, представленная в работах Джона Уолтона, предлагает радикальное переосмысление Книги Бытия через призму древневосточной функциональной космологии. Она призывает читателя войти в «утраченный мир» когнитивной среды древнего автора, чтобы понять повествование о творении не как отчет о материальном происхождении, а как инаугурацию упорядоченного космоса-храма. Вторая парадигма, разработанная в трудах Бенджамина Глэдда, Г.К. Била и Хейли Джейкоб, развивает канонический подход, который прослеживает единую искупительно-историческую траекторию от Адама до Христа и церкви. Этот метод фокусируется на развитии библейских тем, таких как храм, образ Божий и царство, через весь канон Писания.

Стратегическая важность этого сравнения выходит далеко за рамки академических дебатов. Здесь мы видим, как первоначальные герменевтические обязательства — читать ли Бытие как древневосточную космологию или как пролог к канонической драме — неизбежно приводят к построению радикально различных богословских систем, затрагивающих самые основы доктрин: творение, грехопадение, личность Христа и, в конечном счете, миссию церкви. То, как мы понимаем первоначальный замысел, напрямую влияет на то, как мы понимаем его конечное исполнение. Таким образом, данное исследование стремится ответить на центральный вопрос: как различное понимание первоначального замысла Бога в Эдеме влияет на конечное понимание цели спасения во Христе?

2. Часть I: Методологические основы — герменевтические линзы

2.1 Функционально-космологический подход Джона Уолтона

Суть методологии Джона Уолтона заключается в попытке войти в «утраченный мир» когнитивной среды Древнего Ближнего Востока (ДБВ). Его цель — понять библейский текст так, как его понял бы первоначальный израильский автор и слушатель. Это требует сознательного отказа от современных научных и материалистических предпосылок, которые мы невольно привносим в текст, и принятия древней онтологии, ориентированной на функции, а не на материю. В своих более поздних работах Уолтон уточнил эту концепцию, предложив модель «спектра порядка», где мир движется не от материального ничто к бытию, а от состояния «беспорядка» ( неорганизованность) к «порядку» (установленные функции и цели) и противостоит угрозе «антипорядка» (зло, хаос).

Ключевые герменевтические принципы Уолтона можно свести к следующему:

• Примат древневосточного контекста: Уолтон утверждает, что Израиль разделял общую когнитивную среду и космологию со своими соседями по ДБВ. Следовательно, сравнительное изучение литературы Месопотамии и Египта необходимо не просто для обогащения фона, а для определения самого жанра и цели библейских текстов о творении. Для Уолтона эти тексты являются примерами древней космологии, которая описывает установление порядка, а не материальное производство.

• Различие между «утверждением» и «отсылкой»: Уолтон вводит критически важное различие. Боговдохновенным «утверждением» текста является его вечное теологическое послание (например, Яхве — единственный суверенный Бог, который установил порядок в космосе для блага человечества). В то же время детали, описывающие материальную структуру мира (например, твердый небесный свод, удерживающий воду, или убеждение, что когнитивные процессы происходят во внутренних органах, а не в мозге), являются «отсылкой» к общепринятой, культурно обусловленной картине мира. Эти отсылки не являются авторитетным учением и представляют собой лишь сосуд для передачи теологического утверждения.

• Ориентация на авторское намерение: Верная интерпретация, по мнению Уолтона, должна быть строго ограничена тем, что автор намеревался сообщить своей первоначальной аудитории. Это означает, что смыслы, которые более поздние читатели, включая авторов Нового Завета или отцов церкви, могли извлечь из текста (например, использование Павлом Адама для объяснения первородного греха), не обязательно соответствуют первоначальному авторскому замыслу самого текста Книги Бытия.

В отличие от этого подхода, который ищет ключ к пониманию текста во внешней по отношению к Библии культуре, существует метод, который отдает приоритет внутреннему свидетельству самого Писания.

2.2 Искупительно-исторический и канонический подход

Искупительно-исторический подход, представленный в работах Глэдда, Била и Джейкоб, фокусируется на разворачивающейся Божьей истории искупления в рамках всего библейского канона. Стратегическая важность этого метода заключается в его акценте на единстве Писания, где темы, образы и обетования Ветхого Завета рассматриваются как семена, которые прорастают на протяжении всей истории Израиля и находят свое окончательное исполнение во Христе и церкви.

Ключевые принципы этого подхода включают:

• Библейская теология и траектория тем: Этот метод прослеживает развитие ключевых тем (таких как храм, образ Божий, завет, царство, священство) от их зарождения в Книге Бытия до их кульминации в Книге Откровение. Он демонстрирует, как Бог прогрессивно раскрывает свой план. Например, Бенджамин Глэдд прослеживает тройственный сан Адама (царь, священник, пророк) через его неудачное воплощение в народе Израиля к его совершенному исполнению в личности и служении Иисуса Христа, который, в свою очередь, наделяет этим саном церковь.

• Типология и исполнение: Личности (Адам, Давид), события (Исход, сотворение мира) и институты (храм, священство) Ветхого Завета рассматриваются как «типы» или прообразы. Они не только имели историческое значение в своем контексте, но и были Божественно предопределены, чтобы предвосхищать и находить свое окончательное, более полное исполнение в «антитипе» — Христе и эсхатологической реальности, которую Он полагает начало.

• Лексико-семантический и внутрибиблейский анализ: Этот подход уделяет пристальное внимание тому, как новозаветные авторы понимают и используют ветхозаветные термины. На примере работы Хейли Джейкоб видно, как глубокий анализ ключевых слов, таких как δόξα (слава), в контексте их использования в Септуагинте (LXX) и внутрибиблейских аллюзий позволяет реконструировать их значение для Павла. Джейкоб показывает, что для Павла «слава» — это не просто сияние, а прежде всего царский статус, власть и авторитет, что коренным образом меняет понимание цели спасения.

Эти два методологических подхода, несмотря на некоторые точки соприкосновения, такие как признание важности древнего контекста, в конечном счете приводят к фундаментально разным выводам относительно основополагающих библейских повествований.

3. Часть II: Доктрина о началах — интерпретация Бытия 1-3

3.1 «Утраченный мир» Уолтона: Космос как функциональный храм

Центральный тезис Джона Уолтона заключается в том, что Бытие 1 — это не отчет о материальном происхождении вселенной, а повествование об инаугурации космоса как функционального храма Бога. С этой точки зрения, семь дней — это не период, в течение которого Бог создает материю из ничего, а период, когда Он устанавливает функции и порядок в ранее неупорядоченной, нефункциональной вселенной. Творение, в понимании древнего человека, означало придание роли и цели в упорядоченной системе.

Ключевые экзегетические выводы Уолтона по Бытию 1-3 можно представить следующим образом:

1. Бытие 1: Установление функций. Уолтон интерпретирует первые три дня творения как создание базовых функций космоса: время (день 1), погода/атмосферные условия (день 2) и пища/растительность (день 3). Последующие три дня он рассматривает как назначение «функционеров» для этих сфер: небесные светила для управления временем (день 4), морские и небесные существа для наполнения своих сред (день 5), а также наземные животные и люди для жизни на суше (день 6).

2. Седьмой день: Божественный покой в храме. Для Уолтона «покой» Бога в седьмой день — это не прекращение деятельности, а кульминация творения. Подобно тому как божество в ДБВ занимало свое место в новопостроенном храме, чтобы управлять оттуда, так и Яхве занимает свое место управления в космическом храме, который Он только что привел в порядок и сделал функциональным. Это состояние управления, а не бездействия.

3. Адам и Ева как архетипы. В тексте Бытия 2-3 Адам и Ева функционируют не столько как конкретные исторические личности, чьи действия имели уникальные последствия, сколько как архетипы всего человечества. Их история исследует универсальную человеческую природу: наше предназначение (быть образом Божьим, приносящим порядок), нашу смертность (создание из праха) и наши отношения. Их индивидуальная историчность не является теологически значимой для повествования.

4. «Грехопадение» как выбор иного пути к порядку. Повествование из Бытия 3 переосмысливается. Проступок Адама и Евы — это не столько неповиновение произвольной заповеди, сколько захват мудрости для установления собственного порядка, независимого от Бога («быть как боги»). Их изгнание — это не наказание, а скорее перемещение в ту сферу, для которой они и были созданы. По Уолтону, божественное пространство Эдема неестественно для обитания человека; их отправили в мир, чтобы они могли начать выполнять свою миссию по привнесению в него порядка.

Эта функционально-архетипическая модель радикально отличается от традиционного искупительно-исторического прочтения этих глав.

3.2 Канонический взгляд: Эдем как первоначальное святилище

Каноническая интерпретация, опираясь на работы Глэдда и Била, воспринимает повествование Бытия 1-3 как историческое. Оно описывает создание материального мира, особое положение человечества как Божьих наместников и трагическое событие грехопадения, которое стало отправной точкой для всего последующего хода искупительной истории.

Ключевые экзегетические выводы этого подхода таковы:

1. Космический храм и Эдем как Святое Святых. Подобно Уолтону, Глэдд и Бил видят творение как построение Богом космического храма. Однако они идут дальше, идентифицируя Эдемский сад как его земное святилище или Святое Святых, где Бог пребывал в особой близости со своим народом. Миссия человечества заключалась в том, чтобы расширять границы этого святого пространства, пока вся земля не наполнится славой Божьей.

2. Адам как царь, священник и пророк. Адаму был дан тройственный сан для выполнения его миссии. Его роль как царя заключалась в том, чтобы владычествовать над творением и одержать победу над змеем. Его роль как священника состояла в том, чтобы служить (abad) и охранять (shamar) сад-святилище от всякой нечистоты. Его роль как пророка требовала верить слову Бога и подчиняться ему.

3. Грехопадение как историческая трагедия и сакральное осквернение. Грехопадение рассматривается как конкретное историческое событие, в котором Адам и Ева потерпели неудачу во всех трех своих ролях. Они не смогли править змеем (царская неудача), не смогли защитить святилище от нечистого существа (священническая неудача) и усомнились в слове Бога (пророческая неудача). Последствия были катастрофическими: изгнание из Божьего присутствия, проклятие на творение, введение физической и духовной смерти, и передача греховной природы всему человечеству.

4. Обетование искупления (Бытие 3:15). Сразу после грехопадения повествование вводит семя искупительной истории. Обетование о «семени жены», которое поразит змея в голову, задает траекторию для всего Ветхого Завета, создавая ожидание грядущего Искупителя, который преуспеет там, где Адам потерпел неудачу.

Эти две совершенно разные интерпретации начал требуют критического сравнения их теологических последствий.

3.3 Критический анализ: расходящиеся отправные точки

Различия между моделями Уолтона и Глэдда/Била — это не просто детали экзегезы, а фундаментальные расхождения в понимании Божьего первоначального замысла, природы человеческой проблемы и, как следствие, сути ее решения.

Критическая оценка позиций:

• Сильные стороны Уолтона: Его подход убедительно объясняет многие элементы текста, которые кажутся странными с современной точки зрения (например, почему творение начинается с уже существующей «воды»). Он гармонично вписывает Бытие в его древневосточный контекст, позволяя тексту говорить на своих собственных условиях, а не на условиях современной науки. Это снимает предполагаемый конфликт между Библией и наукой, поскольку они, по его мнению, отвечают на разные вопросы (функциональные «почему» против материальных «как»).

• Слабые стороны Уолтона: Его интерпретация создает значительное напряжение с традиционным прочтением авторов Нового Завета, особенно Павла в Римлянам 5, где историчность Адама и его греха кажется фундаментальной для параллели с Христом. Настаивая на том, что намерение автора Бытия является единственным авторитетным смыслом, он рискует разорвать каноническую связь между Ветхим и Новым Заветами, предполагая, что Павел использовал текст Бытия способом, который не был заложен в него изначально.

• Сильные стороны Глэдда/Била: Их подход обеспечивает прочное и последовательное основание для всей библейской искупительной истории. Он позволяет читать Новый Завет как прямое исполнение обетований и разрешение проблем, поставленных в Ветхом Завете. Христос становится не просто примером, а необходимым решением конкретной исторической проблемы, возникшей в результате падения Адама. Это создает мощное и целостное богословие греха и искупления.

• Слабые стороны Глэдда/Била: Этот подход может быть обвинен в том, что он уделяет недостаточно внимания уникальному культурному и когнитивному миру Древнего Ближнего Востока. Сосредоточившись на канонической траектории, он рискует проецировать более поздние теологические концепции (например, полностью развитую доктрину первородного греха) на текст Бытия, потенциально упуская нюансы, которые были бы очевидны для первоначальной аудитории.

Таким образом, то, как определяется проблема в Бытии, напрямую влияет на то, как понимается ее решение во Христе и конечная цель этого решения для верующих.

4. Часть III: Цель искупления — Христос и верующий

4.1 Участие в славе: богословие Хейли Джейкоб в Послании к Римлянам

Центральный аргумент Хейли Джейкоб заключается в том, что понимание Павлом «прославления» (Рим. 8:30) и «соответствия образу Сына» (Рим. 8:29) глубоко укоренено в ветхозаветной концепции славы (δόξα). Эта слава, по ее мнению, означает не просто сияющее великолепие, а прежде всего царский статус, власть и авторитет. Следовательно, конечная цель спасения, согласно Джейкоб, — это не просто попадание на небеса, а восстановление человечества в его первоначальном призвании к царственному владычеству над творением в союзе с Христом.

Ключевые элементы ее аргументации:

• Переосмысление «славы» (δόξα): Основываясь на тщательном лексико-семантическом анализе использования δόξα в Септуагинте (LXX), Джейкоб показывает, что когда этот термин применяется к людям (например, к Иосифу, Давиду, Соломону), он почти всегда относится к чести, власти, богатству и статусу правителя. Таким образом, фраза «все согрешили и лишены славы Божьей» (Рим. 3:23) означает не просто потерю сияния, а утрату статуса Божьего наместника и правителя над творением.

• Христос как новый Адам и мессианский Царь: Джейкоб идентифицирует Христа («Сына») в Римлянам 8 как идеального нового Адама, который исполняет первоначальное поручение из Бытия 1:26-28 и Псалма 8. Кроме того, аллюзии на Псалмы 89 и 110 в Римлянам 8 представляют Его как мессианского Царя из рода Давида. Он — «Первенец», который получает царское наследие.

• Соответствие образу Сына: В свете вышесказанного, фраза «соответствовать образу Его Сына» означает участие верующих в царском статусе и правлении Христа. Прославление — это вступление в права сонаследников с Христом, которым суждено «унаследовать мир» (Рим. 4:13). Мы становимся соправителями вместе с Ним.

• Участие в искуплении творения: Эта концепция напрямую связана с надеждой творения (Рим. 8:19-22). Прославление верующих — это то, чего ожидает все творение, чтобы освободиться от рабства тлению. Джейкоб утверждает, что это прославление уже начинается сейчас. Когда верующие сотрудничают с Богом (Рим. 8:28), они участвуют в восстановлении Божьего порядка в мире, что и является их настоящим, хотя и частичным, прославлением.

Эта модель царственного правления тесно перекликается с концепцией восстановления тройственного сана Адама.

4.2 Восстановление сана: богословие Бенджамина Глэдда

Аргумент Бенджамина Глэдда состоит в том, что Иисус Христос как Последний Адам и истинный Израиль в совершенстве восстанавливает тройственный сан (царь, священник, пророк), который был утерян Адамом при грехопадении и не был удержан Израилем. Через союз со Христом церковь, как новое человечество, получает этот восстановленный сан и призвана исполнять его в своей миссии.

Ключевые аспекты его богословия:

• Христос как совершенный Царь, Священник и Пророк: Служение, смерть и воскресение Христа рассматриваются как идеальное исполнение каждой из этих трех ролей. Как Царь, Он одержал победу над сатаной и грехом. Как Священник, Он принес совершенную жертву за грех и вошел в небесное святилище. Как Пророк, Он в совершенстве явил и исполнил волю Божью.

• Церковь как новое человечество: Через союз со Христом верующие становятся эсхатологическим народом Божьим, новым храмом, в котором обитает Дух. Церковь наследует идентичность и миссию, которые не смогли выполнить Адам и Израиль.

• Миссия церкви как исполнение тройственного сана: Церковь выполняет свою миссию, осуществляя эти три функции.

    ◦ Царская функция: Распространение Царства Божьего через провозглашение Евангелия, которое побеждает силы тьмы и подчиняет все сферы жизни правлению Христа.

    ◦ Священническая функция: Быть местом Божьего присутствия в мире, приносить духовные жертвы (Рим. 12:1) и ходатайствовать за мир.

    ◦ Пророческая функция: Провозглашать слово Божье и истину миру, будучи «свидетелями» Христа до края земли.

Таким образом, цель спасения для Глэдда — это восстановление человечества в его функциональном призвании, которое оно выполняет как Тело Христово.

4.3 Сравнительный синтез: природа «прославления»

Хотя подходы Джейкоб и Глэдда используют разную терминологию («участие в славе» против «восстановления сана»), они, по сути, описывают две стороны одной медали — восстановление человечества в его Богом данном предназначении. Они не противоречат, а дополняют друг друга, предлагая богатое и многогранное видение цели спасения.

• Сходство в конечном результате: Обе модели видят конечную цель не в пассивном созерцании, а в активном участии в Божьем плане для творения. И «участие в царском правлении» (Джейкоб), и «исполнение царского сана» (Глэдд) указывают на восстановление человечества в роли Божьих наместников, правящих и служащих в обновленном творении.

• Различие в акцентах:

    ◦ Хейли Джейкоб делает акцент на статусе и наследовании. В центре ее внимания — «кто мы есть»: сонаследники Христа, цари, получившие долю в Его славе (авторитете и правлении). Это онтологическое изменение.

    ◦ Бенджамин Глэдд делает акцент на функции и служении. В центре его внимания — «что мы делаем»: правим, священнодействуем, пророчествуем. Это миссиологическое призвание.

• Взаимодополняемость: Эти два взгляда не являются взаимоисключающими. Наоборот, они логически связаны. Таким образом, богословие статуса у Джейкоб предоставляет онтологическое основание, без которого миссиологическая программа Глэдда была бы невозможна. Именно царское достоинство сонаследников Христа (кто мы есть) легитимирует и наделяет силой их священническое и пророческое служение (что мы делаем).

Синтез этих идей позволяет сформулировать всеобъемлющее и практическое богословие миссии церкви, которое укоренено в самом начале Божьего замысла.

5. Заключение: Богословский синтез и миссия Церкви

Проведенный анализ позволяет нам синтезировать, казалось бы, расходящиеся богословские нити в единое, целостное видение Божьего плана от творения до нового творения. Ключевой вывод данного анализа заключается в том, что, несмотря на герменевтическую пропасть между функциональным и историческим прочтением, оба подхода определяют первоначальное призвание человечества практически идентично: как миссию по привнесению Божьего порядка (Уолтон) или расширению границ Его святого присутствия (Глэдд/Бил) на всю землю. Проблема и ее решение, таким образом, обретают общую телеологическую структуру, даже если их исторические и онтологические основы различаются. И функциональный подход Уолтона, и канонический подход Глэдда и Била сходятся в фундаментальном утверждении: космос был создан как Божий храм, а Эдем — как его первоначальное святилище. В этом священном пространстве человечество, созданное по образу Божьему, получило статус и призвание священника-царя. Поручение Адама заключалось не просто в пассивном пребывании в раю, а в активной миссии: расширять границы этого святого пространства, обрабатывая и охраняя его, чтобы в конечном итоге вся земля наполнилась славой Божьей — Его благим, упорядоченным и жизнедающим правлением.

Грехопадение, независимо от его точной природы — будь то выбор автономного пути к порядку, как утверждает Уолтон, или исторический акт неповиновения, как утверждают Глэдд и Бил, — привело к катастрофическому сбою. Человечество оказалось неспособным выполнить свою первоначальную миссию. Оно утратило «славу Божью», то есть свой царственный статус и способность эффективно управлять творением от имени Бога. Именно в этом контексте становится ясной миссия Христа. Как Последний Адам и истинный Израиль, Он в совершенстве исполнил это первоначальное поручение. Своей жизнью, смертью и воскресением Он одержал победу там, где потерпел поражение первый Адам, и восстановил то, что было утеряно.

Отсюда вытекает основной тезис: миссия церкви — это не что иное, как возобновление и исполнение первоначального Адамова поручения в силе Святого Духа. Церковь, как Тело Христа и новый, живой храм, становится эпицентром Божьего присутствия и Его искупительной деятельности на земле. Великое Поручение (Мф. 28:18-20) — это призыв расширять «границы Эдема», неся упорядочивающее правление Христа (царская функция) и Его искупительное присутствие (священническая функция) во все сферы творения. Наше «прославление», как показывает Хейли Джейкоб, начинается уже сейчас. Мы не просто пассивно ждем будущей славы; мы активно участвуем в царском правлении Христа, когда приносим искупление и порядок в хаотичный мир. Это происходит через провозглашение Евангелия, дела милосердия, борьбу за справедливость, творческую работу и заботу о творении.

Таким образом, каждый аспект христианской жизни приобретает глубокий миссиологический смысл. Наша работа в офисе, забота о семье, творчество, научные исследования, служение в церкви — все это становится священническим служением в мировом храме и царским правлением от имени Христа. Мы призваны не бежать из мира, а преображать его, продолжая великую миссию, начатую в Эдеме и совершенную на Голгофе. Мы являемся соработниками Бога, участвуя в том, что Хейли Джейкоб определяет как наше уже начавшееся прославление (Рим. 8:28): активное сотрудничество с Богом в деле искупления творения, через которое мы наполняем всю землю познанием славы Господней, как воды наполняют море.

Список использованной литературы

1. Beale G. K. The Temple and the Church’s Mission: A Biblical Theology of the Dwelling Place of God. Downers Grove, IL: IVP Academic, 2004.

2. Gladd B. L. From Adam and Israel to the Church: A Biblical Theology of the People of God. Downers Grove, IL: IVP Academic, 2019.

3. Jacob H. G. Conformed to the Image of His Son: Reconsidering Paul’s Theology of Glory in Romans. Downers Grove, IL: IVP Academic, 2018.

4. Walton J. H. The Lost World of Genesis One: Ancient Cosmology and the Origins Debate. Downers Grove, IL: IVP Academic, 2009.

5. Walton J. H. New Explorations in the Lost World of Genesis. Downers Grove, IL: IVP Academic, 2025.