Образ Моисея в Исходе 34 и его герменевтическая трансформация в богословии апостола Павла

1. Введение: Загадка герменевтики апостола Павла

Изучение герменевтических методов апостола Павла имеет стратегическую важность для понимания основ христианского богословия. Его толкования ветхозаветных текстов, формирующие ядро его аргументации, часто кажутся современному читателю неортодоксальными, даже произвольными. Они требуют глубокого анализа для реконструкции богословской логики, которая их породила. Павел выступает не просто как цитирующий автор, но как смелый и творческий толкователь, который последовательно переосмысливает Писание в свете откровения об Иисусе Христе.

Ключевой вопрос данного исследования заключается в том, как и с какой целью апостол Павел использует повествование из Исхода 34:29–35 — историю о сияющем лице Моисея и покрывале, которым он его закрывал, — в своем богословском рассуждении во 2-м Послании к Коринфянам, глава 3. Этот пример особенно показателен, поскольку демонстрирует всю сложность и многогранность его подхода. Как толкователь, Павел не боялся прибегать к неожиданным герменевтическим маневрам. Например, в Послании к Римлянам (10:6–8) он радикально переинтерпретирует текст из Второзакония (30:12–14), относя слова Моисея о близости заповеди ко Христу. В 1-м Послании к Коринфянам (10:4) он делает поразительное заявление о том, что камень, из которого пил Израиль в пустыне, был Христос. Эти примеры иллюстрируют его готовность перечитывать Писание через христологическую и экклезиологическую призму.

Тезис настоящего исследования состоит в том, что анализ использования Павлом образа Моисея из Книги Исход демонстрирует его приверженность экклезиоцентричной герменевтике. Апостол целенаправленно переинтерпретирует ключевые элементы ветхозаветного повествования для утверждения превосходства нового завета над ветхим и для описания преобразующей силы Евангелия, действующей в эсхатологической общине верующих — Церкви.

Для того чтобы в полной мере оценить новаторство Павла, необходимо сначала обратиться к первоисточнику и рассмотреть повествование о Моисее в его оригинальном контексте.

2. Анализ Исхода 34:29–35 в его первоначальном контексте

Адекватная оценка любой интерпретации текста невозможна без предварительного глубокого понимания этого текста в его исходном литературном и историческом окружении. Именно в деталях повествования из Книги Исход апостол Павел находит богатый материал для своей сложной богословской метафоры, поэтому анализ этого отрывка является отправной точкой нашего исследования.

В тексте Исхода 34:29–35 представлена сцена, полная благоговейного трепета и божественной тайны. Ключевые элементы этого повествования следующие:

• Возвращение с Синая: Моисей спускается с горы с двумя каменными скрижалями, на которых начертаны условия возобновленного завета между Богом и Израилем.

• Сияющее лицо: Лицо Моисея излучает сияние (евр. qāran), поскольку он говорил с Самим Господом. Это сияние является физическим отражением его близости к божественной славе.

• Реакция народа: Аарон и старейшины, а за ними и весь народ, видят сияющее лицо Моисея и боятся подойти к нему. Страх — типичная реакция человека на явление божественного присутствия.

• Функция покрывала: Моисей использует покрывало для регуляции взаимодействия с народом. Он снимает его, когда входит в скинию для разговора с Господом, но надевает его после того, как передает Божьи повеления израильтянам.

Этот эпизод не является изолированным. Он следует сразу за одним из важнейших богословских откровений Ветхого Завета — провозглашением природы Яхве в Исходе 34:6–7. Бог являет Себя Моисею как «Господь, Бог человеколюбивый и милосердый, долготерпеливый и многомилостивый и истинный», но также и как Тот, Кто «не оставляет без наказания». Сияние на лице Моисея, таким образом, — это видимое отражение его встречи с Богом, чья природа была только что раскрыта во всей ее сложности: милости и суда.

Важно отметить, что в исходном повествовании акцент сделан на уникальной роли Моисея как посредника и на реакции народа. Именно этот фокус на общине, а не на личности Моисея как таковой, Павел впоследствии разовьет в своей экклезиоцентричной герменевтике, в то время как другие традиции толкования пойдут совершенно иным путем.

3. История герменевтики образа Моисея: От рогов к свету

Интерпретация образа сияющего Моисея не была статичной и претерпела значительную эволюцию на протяжении веков. Чтобы создать необходимый исторический фон для понимания уникальности толкования апостола Павла, важно проследить ключевые этапы осмысления этого образа, особенно в западной христианской традиции.

Центральную роль в этой истории сыграл перевод еврейского глагола qāran («сиять», «излучать лучи») Иеронимом Стридонским в латинской Вульгате. Его выбор слова cornuta («рогатый») определил иконографию и символизм образа Моисея на многие столетия. Эта эволюция может быть представлена в следующих ключевых пунктах:

• Иероним и символизм cornuta: Выбор Иеронима не был случайной ошибкой. В древнем мире рога являлись мощным символом силы, власти и божественного авторитета. Писание само использует этот образ для обозначения царской власти (Даниил 8:20–21) и спасительной силы Бога («рог спасения моего», Псалом 17:3). Таким образом, перевод Иеронима был попыткой передать идею божественной силы и авторитета, которыми был наделен Моисей.

• Средневековая символика: В средневековом богословии образ «рогатого» Моисея получил дальнейшее символическое развитие. Рога стали интерпретироваться как символ двух Заветов — Ветхого и Нового. Эта символика нашла отражение в литургической практике, где рога на митре епископа стали ассоциироваться с рогами Моисея, подчеркивая преемственность епископского служения от служения великого законодателя.

• Рога как защита Церкви: Уникальная интерпретация встречается в одной из средневековых поэм, где рога даны Моисею как оружие. Согласно этому тексту, Моисей получил рога и посох, чтобы изгнать «рогатого зверя» (дьявола) из «дома Благодати Божией», то есть из Церкви, и защитить ее как могучий чемпион.

• Позднесредневековая деградация образа: К позднему Средневековью, по мере ухудшения отношений между христианами и иудеями, образ Моисея начал деградировать. Его стали все чаще ассоциировать с упрямством неверующих иудеев и образом «слепой Синагоги». В этом контексте рога утратили свой позитивный символизм силы и власти, став знаком отверженности.

К моменту написания апостолом Павлом своих посланий образ Моисея уже был мощным символом, однако его толкование радикально отличалось от позднейшей «рогатой» традиции. Павел фокусируется не на силе или власти, а на категориях «славы» (δόξα) и «покрывала» (κάλυμμα). Таким образом, позднеиудейская и христианская традиции, зациклившись на «рогах» как символе личной власти или авторитета Моисея, упустили из виду тот аспект, который станет центральным для Павла: динамику отношений между славой, покрывалом и общиной. Именно эту динамику он преобразует в ключ к пониманию нового завета.

4. Экклезиоцентричная герменевтика апостола Павла во 2-м Послании к Коринфянам, глава 3

Третья глава 2-го Послания к Коринфянам является ключевым текстом для понимания герменевтики апостола Павла. Здесь он не просто цитирует Писание или ссылается на него, но разворачивает сложную интертекстуальную полемику. Павел вступает в диалог с историей из Книги Исход, переосмысливая образ Моисея и значение его служения для того, чтобы утвердить легитимность своего собственного апостольского служения и продемонстрировать превосходство нового завета.

4.1 Противопоставление «буквы» и «Духа»: новое служение

Павел начинает свое рассуждение с противопоставления двух служений, которые он характеризует терминами γράμμα («начертание» или «буква») и πνεῦμα («Дух»). Крайне важно понимать, что это противопоставление не является дихотомией между «буквальной» и «духовной» экзегезой, как это часто ошибочно полагали в истории церкви.

Для Павла γράμμα представляет собой религиозную систему, основанную на внешнем кодексе, начертанном на каменных скрижалях, который ведет к осуждению. В свою очередь, πνεῦμα — это внутренняя, животворящая сила Бога, которая преображает общину изнутри. «Служение Духа» — это служение нового завета, которое представляет собой послание Христа, написанное не чернилами, а Духом Божиим на «плотяных скрижалях сердца» (2 Кор. 3:3). Таким образом, в центре внимания апостола находится не метод толкования текстов, а преображение человеческого сообщества силой Святого Духа. Его служение производит не свод правил, а живую общину, которая сама является «письмом Христовым».

4.2 Метафора покрывала и сокрытый τέλος Закона

Центральным элементом аргументации Павла является его радикальное переосмысление функции покрывала на лице Моисея. В тексте Исхода покрывало скрывает сияние, чтобы народ не боялся. Павел же предлагает иную, более глубокую интерпретацию: Моисей носил покрывало для того, чтобы сыны Израилевы не могли взирать на τέλος (цель, итог, завершение) того, что было преходящим (2 Кор. 3:13). Покрывало скрывало не столько славу, сколько факт ее увядания.

Далее Павел расширяет эту метафору. Он утверждает, что это же самое покрывало до сих пор лежит на сердцах тех, кто читает Ветхий Завет, не обратившись ко Христу. Их умы ослеплены, и они не могут увидеть истинную цель и смысл Закона. По мысли апостола, только «когда обращаются к Господу, тогда это покрывало снимается» (2 Кор. 3:16).

Что же является этим сокрытым τέλος Закона? Гений Павла заключается в отождествлении τέλος не просто с «концом» в смысле прекращения, а с эсхатологической целью и высшей реальностью, на которую всегда указывал Моисеев завет. Согласно богословской логике Павла, τέλος Закона — это слава Божья, явленная в полноте в лице Иисуса Христа и переживаемая общиной верующих. Это та реальность, которую израильтяне в пустыне еще не могли вынести. Закон и все служение Моисея указывали на грядущую славу, но эта цель оставалась сокрытой до пришествия Христа.

4.3 Преображение в образ Христов: цель нового завета

Аргументация Павла достигает своей кульминации в стихе 2 Кор. 3:18, который является одним из самых значимых во всем его богословии:

«Мы же все открытым лицем, как в зеркале, взирая на славу Господню, преображаемся в тот же образ от славы в славу, как от Господня Духа».

В этом стихе синтезируются все предыдущие темы. Верующие нового завета, в отличие от израильтян во времена Моисея, взирают на славу Господа «открытым лицем», без покрывала. Глагол «преображаемся» (греч. metamorphoumetha) указывает на непрерывный, продолжающийся процесс, а не на одномоментное событие. Этот процесс является не индивидуальным мистическим опытом, а коллективным преображением, происходящим внутри эсхатологического сообщества — Церкви. «Мы все» — вся община верующих — участвуем в этом процессе, находясь в состоянии «уже/еще нет» Царства Божьего.

Именно здесь проявляется экклезиоцентричный характер герменевтики Павла. История Моисея из Книги Исход истолковывается им как пророческое слово, обращенное непосредственно к Церкви. Истинный смысл этого древнего текста, по Павлу, раскрывается не в исторической реконструкции, а в живом опыте преображения общины, которая, созерцая славу Христа, сама становится отражением этой славы. Церковь — это место, где Писание оживает и исполняется.

5. Синтез и богословские выводы

Проведенный анализ показывает, что апостол Павел не искажает текст Книги Исход в угоду своим целям, а совершает глубокую богословскую реинтерпретацию. Он вчитывает в древнее повествование новый смысл, раскрывшийся в свете евангельского откровения. Его подход к Писанию является динамичным, творческим и христоцентричным. Ключевые выводы нашего исследования можно обобщить в следующих пунктах:

1. Герменевтическая свобода: Павел не связан систематическими и жесткими экзегетическими процедурами, подобными тем, что можно найти, например, у Филона Александрийского. Его подход интуитивен, творчески свободен и часто непредсказуем. Он не следует какому-либо одному методу (аллегорическому, типологическому или мидрашистскому), но свободно заимствует риторические стратегии, подчиняя их своей главной цели — провозглашению Евангелия.

2. Экклезиоцентричное переосмысление: Это, пожалуй, наиболее характерная черта герменевтики Павла. Он последовательно перечитывает ветхозаветные повествования, законы и пророчества как тексты, имеющие прямое и непосредственное отношение к жизни, идентичности и миссии Церкви. Для него Писание находит свое истинное исполнение и раскрывает свой глубочайший смысл в опыте эсхатологического народа Божьего, преображаемого Духом.

3. Близость Слова: Для Павла Писание (γραφή) — это не мертвый текст о далеком прошлом, а живое, глаголющее присутствие, обращенное к его современникам. Он верит, что Бог продолжает говорить через эти древние тексты к Своему народу здесь и сейчас. Ярчайшим примером этого принципа является его толкование Второзакония 30 в Послании к Римлянам 10, где он утверждает, что слово веры, которое проповедует Церковь, — это то самое «близкое» слово, о котором говорил Моисей.

Таким образом, загадка герменевтики Павла находит свое разрешение. Его герменевтическая свобода, настойчивое утверждение близости Слова и постоянное перечитывание Писания не являются случайными актами, но представляют собой грани единого и последовательного богословского проекта: демонстрации того, что все повествование Писания находит свой окончательный смысл (τέλος) в жизни исполненной Духом общины — Церкви. Таким образом, Павел читает Писание не как антикварный историк, каталогизирующий прошлое, а как апостол и пророк, для которого древний текст является живым гласом Божьим, формирующим реальность нового творения в жизни эсхатологической общины.

Список использованной литературы

• Хейз Р. Отголоски Писания в посланиях Павла. — Черкассы: Коллоквиум, 2011.

• Хейз Р. Возрождение воображения. — Черкассы: Коллоквиум, 2012.

• Mellinkoff R. The Horned Moses in Medieval Art and Thought. — Berkeley: University of California Press, 1970.

• Philpot J. M. The Shining Face of Moses: The Interpretation of Exodus 34:29–35 and Its Use in the Old and New Testaments. — Louisville: The Southern Baptist Theological Seminary, 2013.

• Hafemann S. J. Paul, Moses, and the History of Israel: The Letter/Spirit Contrast and the Argument from Scripture in 2 Corinthians 3. — Tübingen: Mohr Siebeck, 1995.

• Moberly R. W. L. At the Mountain of God: Story and Theology in Exodus 32–34. — Sheffield: JSOT Press, 1983.

• Childs B. S. The Book of Exodus: A Critical, Theological Commentary. — Philadelphia: Westminster Press, 1974.

• Dozeman T. B. Commentary on Exodus. — Grand Rapids: Eerdmans, 2009.

• Belleville L. L. Reflections of Glory: Paul’s Polemical Use of the Moses-Doxa Tradition in 2 Corinthians 3:1–18. — Sheffield: JSOT Press, 1991.

• Gressmann H. Mose und seine Zeit: Ein Kommentar zu den Mose-Sagen. — Göttingen: Vandenhoeck & Ruprecht, 1913.

• Cassuto U. A Commentary on the Book of Exodus. — Jerusalem: Magnes Press, 1967.

• Aster S. Z. The Unbeatable Light: Melammu and Its Biblical Parallels. — Münster: Ugarit-Verlag, 2012.

• Badenas R. Christ the End of the Law: Romans 10:4 in Pauline Perspective. — Sheffield: JSOT Press, 1985.

• Stockhausen C. K. Moses’ Veil and the Glory of the New Covenant: The Exegetical Substructure of II Cor. 3:1–4:6. — Rome: Editrice Pontificio Istituto Biblico, 1989.

• Propp W. H. The Skin of Moses’ Face — Transfigured or Disfigured? // The Catholic Biblical Quarterly. — 1987. — Vol. 49, № 3. — P. 375–386.

• Sanders S. L. Old Light on Moses’ Shining Face // Vetus Testamentum. — 2002. — Vol. 52, № 3. — P. 400–406.

• Philpot J. M. Exodus 34:29–35 and Moses’ Shining Face // Bulletin for Biblical Research. — 2013. — Vol. 23, № 1. — P. 1–17.

• Strawn B. A. Moses’ Shining or Horned Face? // TheTorah.com. — 2021.

• Dozeman T. B. Masking Moses and Mosaic Authority in Torah // Journal of Biblical Literature. — 2000. — Vol. 119, № 1. — P. 21–45.

• Haran M. The Shining of Moses’ Face: A Case Study in Biblical and Ancient Near Eastern Iconography // In the Shelter of Elyon. — Sheffield: JSOT Press, 1984. — P. 159–173.

• Garrett D. A. Veiled Hearts: The Translation and Interpretation of 2 Corinthians 3 // Journal of the Evangelical Theological Society. — 2010. — Vol. 53, № 4. — P. 729–772.

• Sasson J. Bovine Symbolism and the Exodus Narrative // Vetus Testamentum. — 1968. — Vol. 18. — P. 380–387.

• Jirku A. Die Gesichtsmaske des Mose // Zeitschrift des Deutschen Palästina-Vereins. — 1945. — Vol. 67. — P. 43–45.

• Freedman D. N. (ed.). Theological Dictionary of the Old Testament. — Grand Rapids: Eerdmans, 2004.

• Koehler L., Baumgartner W. Hebrew and Aramaic Lexicon of the Old Testament (HALOT). — Leiden: Brill, 2002.

• Bauer W., Danker F. W. (eds.). A Greek-English Lexicon of the New Testament and Other Early Christian Literature (BAGD). — Chicago: University of Chicago Press, 2000.