Природа и применение библейской типологии в богословии апостола Павла

1. Введение в библейскую типологию: определение и методологические рамки

Библейская типология представляет собой один из ключевых герменевтических инструментов для понимания внутреннего единства Священного Писания, соединяя повествования, персонажей и события Ветхого Завета с их исполнением в Новом. Стратегическая важность ее изучения для теологов и исследователей Библии неоспорима. Как отмечает Стивен Дж. Уэллум, «типология находится в центре того, что отличает целые богословские системы», и дебаты вокруг ее определения и применения лежат в основе различий между такими направлениями, как ковенантное богословие, диспенсационализм и прогрессивный ковенантализм.

Цель данного доклада — синтезировать и проанализировать различные научные подходы к типологии, опираясь на предоставленные источники, и продемонстрировать ее практическое применение на примере пророка Илии. Анализ завершится рассмотрением того, как типологические принципы находят свое высшее выражение в герменевтике апостола Павла, раскрывая богословскую глубину этого метода.

В основу исследования положены традиционные основы типологической интерпретации, сформулированные такими авторитетными исследователями, как Леонард Гоппельт, Патрик Фэйрберн и Г. К. Бил. Их работы заложили фундамент для понимания типологии как исторически обоснованного и богословски значимого метода чтения Писания, который отличает ее от произвольной аллегории.

Этот теоретический фундамент позволяет перейти к анализу основных методологических подходов, которые сформировались в современной библеистике и определяют контуры текущей научной дискуссии.

2. Основные научные подходы к типологической интерпретации

Понимание типологии невозможно без анализа различных методологических подходов, сформировавшихся в научном сообществе. Эти подходы, хотя и преследуют общую цель — выявить связи между двумя Заветами, — предлагают разные инструменты и ракурсы для анализа. В данном разделе будут рассмотрены текстуально-эмпирический анализ, фигуральное чтение и интертекстуальность как ключевые парадигмы, определяющие современное изучение типологии.

2.1 Текстуально-эмпирический анализ

Текстуально-эмпирический подход представляет собой индуктивную процедуру, основанную на наблюдении и тщательном анализе лингвистических и текстуальных свойств библейского текста. Этот метод рассматривает шесть ключевых категорий эмпирических данных:

• Участники: Роли и функции персонажей в повествовании.

• Синтаксис: Грамматические конструкции и их значение.

• Текстово-грамматическая иерархия: Структура текста от фразы до целого повествования.

• Дискурсивная динамика: Развитие аргументации и повествовательных линий.

• Пространственно-временные маркеры: Указания на место и время, формирующие контекст.

• Распределение лемм: Частотность и семантика ключевых слов.

Основное преимущество этого метода заключается в его строгой приверженности тексту. Он позволяет избежать субъективных интерпретаций, основывая выводы на объективных, наблюдаемых данных, и «серьезно относится к лингвистическим и текстуальным свойствам библейского значения».

2.2 Посткритическая нетипология и фигуральное чтение

Посткритическая нетипология (или неотипология) характеризуется как подход, рассматривающий типологию как «ретроспективное распознавание общих соответствий в последовательном божественном откровении в истории». Этот подход, во многом вдохновленный «повторным открытием» патристической герменевтики, делает акцент на богословском измерении текста.

В рамках этой парадигмы особое значение приобретает концепция фигурального чтения. Ганс Бурсма, один из ее сторонников, призывает к возвращению к таинству через «сакраментальную герменевтику». Кристофер Зейтц развивает эту мысль, утверждая, что фигуральное толкование предполагает наличие «избытка сокровенного смысла в каждом божественном откровении». Этот «избыток» становится доступен не через чисто исторический анализ, а через богословское прочтение, видящее в ветхозаветных событиях предзнаменование новозаветной реальности.

Питер Лейтхарт ярко иллюстрирует этот подход, отмечая, что авторы Нового Завета, казалось бы, «делали с Ветхим Заветом немыслимые вещи», но при этом следовали «подсказкам из самого Ветхого Завета». Таким образом, их интерпретация не была произвольной, а основывалась на внутреннем потенциале текста, раскрывающемся в свете исполнения во Христе.

2.3 Интертекстуальность как инструмент распознавания типов

Интертекстуальность является важнейшим инструментом для выявления типологических связей. Как отмечает Джеймс Гамильтон, «изучение типологии сводится к активному размышлению над одним отрывком в свете других». Именно через сопоставление текстов, мотивов и образов становятся видны параллели и соответствия, лежащие в основе типологии.

В изучении интертекстуальности выделяются два основных подхода:

1. Автор-центрированный (Гарольд Блум): Этот подход, часто описываемый термином «литературная аллюзия», подчеркивает важность намерения автора. Исследователь ищет сознательные отсылки одного автора к тексту другого.

2. Читатель-центрированный (Ролан Барт): Этот подход, радикально выраженный в тезисе Барта о «смерти автора», смещает фокус на читателя и его способность создавать смыслы, связывая тексты между собой независимо от первоначального авторского замысла.

Применительно к Библии, большинство исследователей типологии придерживаются умеренного автор-центрированного подхода, признавая, что библейские авторы намеренно вступали в диалог друг с другом под водительством Божественного Автора.

Таким образом, каждый из этих методологических подходов вносит свой вклад в понимание типологии, но все они сталкиваются с ключевым вопросом о ее предсказательной природе, который и составляет центральную дискуссию в этой области.

3. Центральная дискуссия: предсказательная природа типологии

Вопрос о том, является ли типология предсказательной по своей природе, остается одним из самых спорных и нерешенных в этой области. Ключевая дилемма, как ее формулирует Лунде, заключается в следующем: «известен ли изначально задуманный божественный, проспективный элемент типологии первоначальному автору-человеку, или это выясняется только ретроспективно с точки зрения автора НЗ?». Ответ на этот вопрос определяет методологию и границы типологической интерпретации.

Наиболее «спорный и новаторский» взгляд на эту проблему предлагает Ричард Дэвидсон. Он убежден, что для легитимности типологии «должны существовать некоторые указания на существование и предсказательное качество ветхозаветных типов до их антитипического исполнения». По его мнению, если тип не несет в себе предсказательного элемента, видимого в самом Ветхом Завете, то он не может считаться подлинным прообразом.

Этой позиции противостоит взгляд Ганса К. ЛаРонделя, который утверждает, что предсказательная природа типологии не обнаруживается в Ветхом Завете и устанавливается исключительно авторитетом Нового Завета. Согласно ЛаРонделю, только новозаветные авторы, ведомые Духом, могли распознать божественно предопределенную связь между прообразом и его исполнением. Ветхозаветный текст сам по себе не содержит явных указаний на свою типологическую роль.

Схожую, но более нюансированную позицию занимает Леонард Гоппельт. Признавая наличие исторических аналогий между событиями Ветхого и Нового Заветов, он считает, что подлинный смысл Писания (ВЗ) открывается только через веру во Христа (2 Кор. 3:15). Без этой веры ветхозаветные прообразы остаются сокрытыми.

Эти теоретические дебаты требуют практической иллюстрации. Анализ повествования о пророке Илии позволяет на конкретном библейском материале исследовать, как функционирует типология и какие индикаторы ее присутствия можно обнаружить в самом тексте.

4. Пример из практики: типологическое богатство пророка Илии

Повествование о пророке Илии (1 Цар. 16:21 – 2 Цар. 2:14) является богатейшим источником для исследования библейской типологии. Фигура пророка настолько многогранна, что в ней переплетаются образы ключевых фигур и события истории искупления. Данный раздел проанализирует, как Илия представлен в качестве нового Моисея, Иисуса Навина и Давида, а также как в его служении повторяются фундаментальные события спасительной истории.

4.1 Илия как новый Моисей

Параллели между Илией и Моисеем являются одними из наиболее очевидных и богословски значимых в Ветхом Завете. Они представляют Илию как продолжателя дела великого законодателя и посредника завета в период глубокого духовного кризиса.

• Противостояние идолопоклонническому двору: Оба пророка смело противостоят правителям, насаждавшим идолопоклонство: Илия — двору Ахава и Иезавели, а Моисей — фараону.

• Путешествие к горе Хорив/Синай: Оба совершают 40-дневное путешествие к горе Божией, где они получают откровение (1 Цар. 19:8).

• Опыт теофании: Оба переживают богоявление, в котором Бог открывается не в грозных явлениях природы (ветер, землетрясение, огонь), а в «веянии тихого ветра» (1 Цар. 19:11-12), что подчеркивает личный характер их отношений с Богом.

• Посредничество завета: Оба выступают как посредники завета, призывая Израиль к верности Яхве в моменты национального отступничества.

• Таинственный уход и Преображение: Уход обоих из земной жизни окутан тайной (вознесение Илии и неизвестная могила Моисея). Их особая роль в истории спасения подтверждается их совместным появлением рядом с Иисусом на горе Преображения.

4.2 Илия как новый Иисус Навин

Повествование об Илии также перекликается с опытом Иисуса Навина, представляя служение пророка как своего рода «новое завоевание» земли обетованной для Бога.

• Нарративная связь: Появление Илии (1 Цар. 17:1) следует непосредственно за упоминанием исполнения проклятия Иисуса Навина на восстановителя Иерихона (1 Цар. 16:34). Это соседство создает намеренную повествовательную связь между двумя фигурами.

• Повторение маршрута завоевания: Путешествие Илии перед его вознесением (Галгал, Вефиль, Иерихон, Иордан) зеркально отражает ключевые этапы завоевания земли под руководством Иисуса Навина.

• Чудесное пересечение Иордана: Разделение вод Иордана ударом милоти (плаща) является самым ярким параллелизмом с чудом, совершенным при входе Израиля в землю обетованную.

4.3 Илия как новый Давид

Помимо образов законодателя и завоевателя, повествование об Илии содержит явные параллели с жизнью Давида, представляя пророка как фигуру, воплощающую борьбу истинной теократической власти против коррумпированной монархии.

• Использование формулы клятвы: Формула клятвы הָוהְי־יַח («Жив Господь»), за которой следует םִא, характерна для книг Царств и Самуила и связана с монархами, такими как Саул и Давид, а также с пророками Илией и Елисеем. Это связывает Илию с царской и пророческой властью, проявленной в повествовании о Давиде.

• Бегство от нечестивого царя: Прослеживается четкая параллель между бегством Илии от Ахава и Иезавели и бегством Давида от Саула. В обоих контекстах используется глагол רתס («скрываться»), что подчеркивает сходство их положения как преследуемых праведников.

• Расширение границ Израиля: Путешествия Илии, в частности в Сарепту на финикийской территории, перекликаются с действиями Давида по расширению границ Израиля. Это изображает служение Илии как пророческое восстановление власти Яхве над землями, которые по праву принадлежат Ему.

4.4 Повторение ключевых событий истории искупления

Служение Илии не только отражает жизнь отдельных личностей, но и воплощает в себе более широкие темы истории искупления, прежде всего тему «Нового Исхода».

В 17-й главе 3-й Книги Царств божественное обеспечение Илии у потока Хораф, где вороны приносили ему «хлеб и мясо утром и хлеб и мясо вечером», является прямой аллюзией на манну и перепелов, которыми Бог кормил Израиль в пустыне.

События на горе Кармил (1 Цар. 18) представлены как грандиозная церемония обновления завета, смоделированная по образцу синайского опыта. Сбор «всего Израиля», восстановление жертвенника из 12 камней (символизирующих колена Израиля) и сошествие божественного огня на жертву — все это находит прямые параллели в книге Исход, где Израиль заключал завет с Богом у подножия горы Синай.

Незавершенность повествования об Илии и его таинственное вознесение создают мощное эсхатологическое ожидание, которое служит мостом к пророчеству Малахии, предвещающему его возвращение.

5. Эсхатологический мост: Илия в пророчестве Малахии

Книга пророка Малахии занимает уникальное место в каноне, служа связующим звеном между Ветхим и Новым Заветами. Именно в ней пророчество об Илии достигает своей эсхатологической кульминации. Предсказание о возвращении Илии (Мал. 3:23–24)¹ является ключевым для понимания его будущей роли в истории спасения.

Анализ текста выявляет тесную связь между «Ангелом [вестником] Моим» (יִכָאְלַמ) из Мал. 3:1 и Илией из Мал. 3:23. На это указывают лингвистические и контекстуальные параллели. В обоих случаях используется глагол «посылать» (חלׁש), и миссия посланника заключается в том, чтобы приготовить путь перед наступлением «Дня Господня, великого и страшного». Таким образом, безымянный вестник из начала главы обретает конкретное имя в ее завершении — Илия.

Миссия грядущего Илии определена предельно ясно: «он обратит сердца отцов к детям, и сердца детей к отцам их». Эта задача заключается в глубоком духовном примирении и восстановлении заветных отношений внутри народа Божьего. Цель этого служения — предотвратить «проклятие», которое постигнет землю, если народ не будет готов к приходу Господа. Илия должен восстановить единство поколений и вернуть народ к верности завету отцов.

Это пророчество создало в межзаветный период и во времена Нового Завета стойкое и широко распространенное ожидание буквального возвращения пророка Илии с небес, тем самым подготавливая почву для его новозаветной типологической интерпретации.

6. Типологическое исполнение: Илия в Новом Завете

Авторы Нового Завета увидели исполнение пророчества Малахии о возвращении Илии, но не так, как ожидало большинство их современников. Они раскрыли, что это исполнение является не буквальным, а типологическим, и находит свое воплощение в служении Иоанна Крестителя, а в конечном счете — в служении самого Иисуса Христа.

6.1 Иоанн Креститель как новый Илия

Евангелия прямо и недвусмысленно связывают служение Иоанна Крестителя с миссией Илии.

• В Евангелии от Марка служение Иоанна начинается с цитаты, объединяющей пророчества Исаии и Малахии: «Вот, Я посылаю Ангела Моего пред лицем Твоим, который приготовит путь Твой пред Тобою» (Мк. 1:2-3, цит. Мал. 3:1).

• В Евангелии от Матфея Иисус прямо заявляет об Иоанне: «Он есть Илия, которому должно придти» (Мф. 11:13–14).

• В Евангелии от Луки ангел Гавриил возвещает Захарии, что его сын Иоанн «предъидет пред Ним [Господом] в духе и силе Илии» (Лк. 1:17).

Параллели в их служении очевидны: оба были аскетичными пророками, действовавшими в пустыне. Оба смело обличали нечестивых правителей (Илия — Ахава, Иоанн — Ирода) и их жен (Иезавель и Иродиаду). Оба призывали народ к радикальному покаянию перед лицом грядущего Божьего суда.

Окончательное подтверждение этой типологической связи дает сам Иисус. После Преображения, где ученики видели Илию во славе, они спросили, почему книжники говорят, что Илии надлежит прийти прежде. Иисус ответил: «Илия уже пришел, и не узнали его, а поступили с ним, как хотели» (Мф. 17:10–13), давая понять, что речь идет об Иоанне Крестителе. Таким образом, пророчество исполнилось не в буквальном возвращении, а в явлении пророка, который действовал «в духе и силе Илии».

6.2 Илия, Иоанн Креститель и герменевтика апостола Павла

Весь представленный материал — от методологических основ до конкретных примеров — находит свое высшее богословское выражение в герменевтике апостола Павла, где принципы типологии, фигурального чтения и интертекстуальности синтезируются в единое видение истории спасения.

Апостол Павел активно использует типологию для раскрытия Евангелия. Мэтью Бейтс описывает метод Павла как «иконический мимесис» (iconic mimesis). Согласно этой концепции, Павел видит в ветхозаветных событиях и персонажах не просто предсказания, а «преднамеренные предвосхищения, основанные на провиденциальном замысле Бога, а не на пророческом предсказании». Эти прообразы, отражающие божественное структурирование истории, становятся очевидными ретроспективно, в свете пришествия Христа, который является ключом к пониманию всего Писания.

Павел использует ветхозаветных персонажей как типы (прообразы), самым ярким примером чего является представление Адама как «образа будущего» (типа) Христа в Послании к Римлянам (Рим. 5). Эта практика полностью согласуется с тем, как другие авторы Нового Завета видели в служении Илии, исполненном в Иоанне Крестителе, предвестие служения самого Мессии. Таким образом, служение Илии, предвосхищенное в Иоанне, готовит путь для Христа, который является окончательным исполнением всех этих прообразов: Он — величайший Пророк, подобный Моисею; Он — истинный Победитель греха и смерти, превосходящий Иисуса Навина; и Он — вечный Царь из рода Давидова, чье Царство не будет иметь конца.

Итоговый вывод: Для апостола Павла, как и для других новозаветных авторов, вся история Ветхого Завета, включая такие сложные и многогранные фигуры, как Илия (Рим.11:2-6), является частью разворачивающейся драмы искупления. Эта история находит свой «избыток смысла» и окончательное исполнение в личности и деле Иисуса Христа. Таким образом, типология — это не просто литературный прием или экзегетическая техника. Это фундаментальный богословский взгляд на историю, управляемую Божьим провидением, где прошлое не только предшествует будущему, но и пророчески формирует его, раскрывая вечный замысел Бога о спасении в Его Сыне.

Список использованной литературы:

1. Achtemeier, E. “Typology.” Interpreter’s Dictionary of the Bible, Supplementary Volume. Nashville: Abingdon, 1976, pp. 926–927.

2. Baker, D. L. Two Testaments, One Bible: The Theological Relationship Between the Old and New Testaments. Downers Grove, IL: InterVarsity, 2010.

3. Beale, G. K. Handbook on the New Testament Use of the Old Testament: Exegesis and Interpretation. Grand Rapids, MI: Baker Academic, 2012.

4. Beale, G. K. “Finding Christ in the Old Testament.” Journal of the Evangelical Theological Society (JETS), vol. 61, 2020, pp. 30–43.

5. Chase, M. L. 40 Questions about Typology and Allegory. Grand Rapids, MI: Kregel Academics, 2020.

6. Davidson, R. M. Typology in Scripture: A Study of Hermeneutical τύπος Structures. Berrien Springs, MI: Andrews University Press, 1981.

7. Davidson, R. M. “The Eschatological Hermeneutic of Biblical Typology.” TheoRhema, vol. 6, 2011, pp. 5–48.

8. Fairbairn, P. The Typology of Scripture. Grand Rapids, MI: Kregel, 1989.

9. Glenny, W. E. “Typology: A Summary of the Present Evangelical Discussion.” Journal of the Evangelical Theological Society (JETS), vol. 40, 1997, pp. 627–638.

10. Goppelt, L. Typos: The Typological Interpretation of the Old Testament in the New. Grand Rapids, MI: Eerdmans, 1982.

11. Hamilton, J. M., Jr. Typology: Understanding the Bible’s Promise-Shaped Patterns. How Old Testament Expectations Are Fulfilled in Christ. Grand Rapids, MI: Zondervan Academics, 2022.

12. Hays, R. B. The Conversion of the Imagination: Paul as Interpreter of Israel’s Scripture. Grand Rapids, MI: Eerdmans, 2005.

13. Leal, J. de M. Indicators of Typology in the Narrative of Elijah: An Investigation into the Predictive Nature of Biblical Theology. Dissertations, Andrews University, 2022.

14. Moo, D. J. “Paul’s Universalizing Hermeneutic in Romans.” The Southern Baptist Journal of Theology (SBJT), vol. 11, 2007, pp. 62–90.

15. Ninow, F. Indicators of Typology Within the Old Testament: The Exodus Motif. Frankfurt: P. Lang, 2001.

16. Ribbens, B. J. “Typology of Types: Typology in Dialogue.” Journal of Theological Interpretation (JTI), vol. 5, 2011, pp. 81–95.

17. Schrock, D. S. “What Designates a Valid Type? A Christotelic, Covenantal Proposal.” Southeastern Theological Review (STR), vol. 5, 2014, pp. 3–26.

18. Seitz, C. Figure Out: Typology and Providence in Christian Scripture. Louisville, KY: Westminster John Knox, 2001.

19. Wellum, S. J. “Editorial: Thinking about Typology.” The Southern Baptist Journal of Theology (SBJT), vol. 21, 2017, pp. 5–9.