Исторические свидетельства о рукоположении женщин в Ранней Церкви
1. Введение
Данная рецензия на книгу: "Ordained Women in the Early Church A Documentary History (Kevin Madigan (Editor), Carolyn Osiek (Editor)) ставит своей целью систематизацию и анализ литературных, канонических и эпиграфических свидетельств, касающихся служения женщин-диаконов и женщин-пресвитеров в раннехристианском мире. В условиях современных дискуссий о роли женщины в Церкви, обращение к историческим корням приобретает особую значимость. Этот небольшой обзор призван предоставить исчерпывающий ресурс для исследователей и богословов, а также развеять распространенные заблуждения о женском служении в ранней Церкви, опираясь исключительно на доступные исторические источники. Мы стремимся выйти за рамки юридических и канонических предписаний, чтобы воссоздать живой образ этих женщин, их реальные функции и вклад в жизнь церковных общин.
Анализ начнется с рассмотрения новозаветных оснований, которые послужили отправной точкой для развития женского служения и стали предметом глубокой экзегезы в патристическую эпоху.
2. Новозаветные основания и патристическая экзегеза
Стратегическая важность анализа текстов Нового Завета и их ранних толкований неоспорима. Понимание того, как отцы Церкви, жившие в контексте, где служение женщин было реальностью, интерпретировали ключевые отрывки, является фундаментом для оценки всего последующего исторического развития этого института. Их экзегеза позволяет нам увидеть, как библейское свидетельство формировало и легитимировало церковную практику.
Фива, диакон Кенхрейской церкви (Рим. 16:1–2)
В заключительной части Послания к Римлянам апостол Павел рекомендует общине Фиву, вероятную почтальона письма. Этот отрывок является наиболее ясным и прямым свидетельством в Новом Завете о том, что конкретная женщина носила официальный церковный титул. Павел характеризует ее двумя ключевыми терминами: диакон (diakonos) и покровительница (prostatis). Использование мужской формы титула diakonos указывает на официальную функцию или должность в местной церкви, а не на служение, ограниченное исключительно женщинами. Титул prostatis (покровительница, патрон) помещает Фиву в социальную систему патроната, указывая на ее высокий статус и, вероятно, финансовую состоятельность, что позволяло ей оказывать поддержку многим, включая самого апостола Павла. Она выступала как официальный представитель своей общины, что и послужило поводом для рекомендательного письма.
Ранние отцы Церкви, знакомые с институтом женского диаконата, без колебаний видели в Фиве его апостольское основание.
• Ориген (III в.): В своем комментарии на Послание к Римлянам он делает прямой вывод: «Этот отрывок учит с апостольским авторитетом, что женщины также назначаются (constitui) на служение в Церкви (in ministerio ecclesiae)». Для Оригена пример Фивы — это не исключение, а подтверждение установленного апостолом правила.
• Иоанн Златоуст (IV в.): Великий проповедник превозносит Фиву, подчеркивая ее высокий статус. Он отмечает, что Павел называет ее не просто по имени, а «сестрой», что само по себе является великой честью, и добавляет к этому ее официальный титул — «диакон». Риторика Златоуста направлена на то, чтобы представить Фиву как образец святости и преданного служения, достойный подражания как для женщин, так и для мужчин.
• Феодорит Кирский (V в.): Он связывает наличие женщины-диакона в Кенхреях со значимостью этой церковной общины. По его мнению, тот факт, что даже «большое селение» имело женщину-диакона, свидетельствует о силе евангельской проповеди. Термин покровительство (prostasia) он трактует как гостеприимство (philoxenia) и защиту (kēdemonia), что подчеркивает ее деятельную и социально значимую роль.
• Амвросиастер и Пелагий (IV–V вв.): Западные комментаторы демонстрируют разные подходы. Амвросиастер, отражая отсутствие развитого женского диаконата на Западе в его время, трактует термин ministra в нетехническом, общем смысле «помощницы». Напротив, Пелагий, британский аскет, писавший в Риме, прямо признает: «Как и сейчас на Востоке, диаконисы (diaconissae), как мы видим, служат своему полу при крещении». Он проводит параллель между Фивой и существующей на Востоке практикой, где диаконисы наставляли женщин в частном порядке.
Женщины-диаконы в 1-м Послании к Тимофею (1 Тим. 3:11)
В перечне требований к диаконам автор послания делает вставку: «Женщины также должны быть честны, не клеветницы, трезвы, верны во всем». Лингвистическая неопределенность греческого слова gynaikas (женщины/жены) породила споры: идет ли речь о женах диаконов или о женщинах-диаконах. Однако структура текста, где требования к женщинам идут параллельно требованиям к мужчинам-диаконам, а также контекст эпохи, в которой женское служение было известно, побудили многих ранних комментаторов склоняться ко второму варианту.
• Иоанн Златоуст и Феодорит Кирский: Оба восточных автора уверены, что речь идет именно о женщинах, имеющих «сан диакона». Златоуст задается риторическим вопросом: зачем автору нужно было вставлять в середину рассуждений о диаконах общие требования ко всем женщинам? Он заключает, что речь идет именно о женщинах-диаконах (diakonoi). Феодорит также подчеркивает структурный параллелизм: как мужчинам-диаконам предписано быть серьезными и не двуличными, так и женщинам — быть честными и не клеветницами.
• Амвросиастер: Он использует этот отрывок для полемики с монтанистами («катафригийцами»), которые, по его словам, на основании этого текста рукополагали женщин-диаконис. Он категорически отвергает такую возможность, ссылаясь на то, что апостолы избрали семь мужей-диаконов (Деян. 6) и на апостольский запрет женщинам говорить в церкви, что, по его мнению, исключает для них любое официальное служение.
• Пелагий: Его позиция, как и в случае с Фивой, ясна и недвусмысленна. Он пишет, что автор «говорит о тех, кого и поныне на Востоке называют диаконисами (diaconissas)». Для него это прямое апостольское основание для существующей на Востоке церковной практики.
Эти библейские основания, по-разному интерпретируемые на Западе, нашли свое наиболее полное и разностороннее практическое применение в церквях Востока.
3. Служение женщин-диаконов на Востоке: Литературные и эпиграфические свидетельства
Именно на христианском Востоке сохранился самый богатый и разнообразный материал, позволяющий реконструировать служение женщин-диаконов. Анализ агиографических, исторических и эпиграфических источников дает возможность выйти за рамки канонических предписаний и увидеть реальные роли, социальный статус и географическое распространение этого института. Эти свидетельства рисуют картину служения, глубоко интегрированного в церковную и общественную жизнь.
Литературные свидетельства: Роли и функции
Жития святых, церковные истории и частная переписка создают многогранный портрет служения женщин-диаконов, которое охватывало широкий спектр обязанностей — от литургических до административных и пастырских.
• Лидерство в монашеских общинах. Многие женщины-диаконы были настоятельницами монастырей, сочетая диаконский сан с административным и духовным руководством. Олимпиада, знаменитая сподвижница Иоанна Златоуста, основала и возглавляла крупную женскую общину в Константинополе. Феодула, настоятельница в Египте, выступала как духовный наставник и образец аскетической жизни для сестер. Марфана управляла монашескими кельями при известном паломническом центре — святилище святой Феклы в Селевкии. Важно отметить, что не все настоятельницы были диаконисами (например, святая Макрина, сестра Василия Великого), и не все диаконисы в монастырях были настоятельницами (например, Лампадион, которая была руководителем хора в монастыре Макрины). Это различие подчеркивает, что рукоположение в диаконский сан было отдельным статусом, а не просто почетным титулом, присваиваемым настоятельнице.
• Пастырское попечение и катехизация. Одной из ключевых функций женщин-диаконов была работа с женщинами. Они готовили их к крещению, оказывали помощь сиротам и социально уязвимым женщинам. Романа выступала крестной матерью (букв. «духовным отцом», pater spiritalis) для кающейся Пелагии и обеспечивала ей кров и наставление. Манарис из Газы получила на попечение осиротевшую девочку от епископа Порфирия. Безымянная диакониса из «Церковной истории» Феодорита Кирского выступала в роли духовного наставника (didaskalos) для юноши, помогая ему обратиться в христианство, что является редким свидетельством их учительной роли даже по отношению к мужчинам в частном порядке.
• Литургические и церковные обязанности. Женщины-диаконы принимали активное участие в литургической жизни общины, особенно в совершении богослужебного круга (Божественного Официя). Лампадион руководила хором дев в своем монастыре. В общине Олимпиады четыре диаконисы обеспечивали непрерывное совершение «установленного чина», что, вероятно, подразумевало организацию суточного круга богослужений. Некоторые сирийские канонические тексты упоминают, что диаконисы-настоятельницы могли готовить вино и воду для Евхаристии в отсутствие священника или диакона, что проясняет характер и границы этой конкретной литургической функции.
• Социальное влияние и покровительство. Многие женщины-диаконы происходили из аристократических семей и обладали значительным состоянием и влиянием. Их высокий социальный статус позволял им выступать в роли покровительниц епископов и целых церковных общин. Олимпиада была одной из богатейших женщин своего времени и главной опорой Иоанна Златоуста. Келерина, диакониса из Константинополя, была настолько влиятельна, что Феодорит Кирский обращался к ней с письмом и просьбой о поддержке в богословских спорах. Безымянная диакониса из Кесарии использовала свое положение для защиты уязвимых женщин. Они строили храмы, поддерживали бедных и активно влияли на церковную политику.
• Особые миссии и служения. Диаконский сан давал женщинам официальный статус для выполнения церковных поручений. Василина, диакониса из Константинополя, сопровождала своего племянника в паломничестве в Иерусалим. Феофила сопровождала больную женщину в паломничестве к святому Парфению, выступая как официальный представитель Церкви в миссии милосердия.
Эпиграфические свидетельства: География и социальный контекст
Анализ 61 надгробной и посвятительной надписи с упоминанием женщин-диаконов позволяет сделать важные выводы об их распространении и социальном положении.
1. Географическое распространение: Надписи свидетельствуют о широком распространении служения женщин-диаконов по всему Восточному Средиземноморью. Они найдены в Малой Азии (Фригия, Каппадокия, Киликия), Греции (Дельфы, Фессалия), Палестине и Македонии. Это доказывает, что женский диаконат был не локальным явлением, а общепринятым институтом на всем христианском Востоке.
2. Социальный статус и семейное положение: Эпиграфика опровергает предположение, что все диаконисы были безбрачными аскетами. Надписи показывают, что многие из них были глубоко интегрированы в семейные и общественные структуры. Афанасия из Корикоса похоронена вместе со своей воспитанницей. Аврелия Фаустина упоминается как мать лектора Аппаса. Агафия из Филипп, вероятно, была замужем и похоронена вместе со своим мужем Иоанном. Многие женщины-диаконы, такие как Агриппиана и Келерина, выступали в роли донаторов, посвящая мозаики и колонны в храмах, что свидетельствует об их владении имуществом.
3. Терминология: В надписях используются как термин диакон (diakonos) в женском роде, так и более поздний термин диаконисса (diakonissa), а также их сокращения (diak, dk). Это подтверждает, что в разное время и в разных регионах эти титулы были взаимозаменяемыми для обозначения одной и той же церковной должности.
Хотя на Востоке свидетельств о женском служении несравненно больше, на Западе также существовала подобная практика, которая, однако, встречала значительно большее сопротивление со стороны церковной иерархии.
4. Свидетельства о женщинах-пресвитерах
Хотя свидетельств о женщинах-пресвитерах значительно меньше, чем о диаконах, они неопровержимо существуют и не могут быть отнесены исключительно к «еретическим» группам. Эти данные, разрозненные и часто фрагментарные, требуют внимательного и непредвзятого анализа. Интригующим фактом является то, что большая часть этих свидетельств происходит с Запада, где оппозиция женскому служению была исторически сильнее.
Свидетельства на Востоке
На Востоке упоминания о женщинах-пресвитерах встречаются в основном в трудах ересиологов, таких как Епифаний Кипрский, который связывал эту практику с монтанизмом. Монтанисты, или «новая пророчество», действительно отводили женщинам-пророчицам и лидерам значительную роль. Однако существующие доказательства не ограничиваются только этими движениями, хотя они и остаются малочисленными по сравнению с данными о диаконах.
Свидетельства на Западе
На Западе доказательства существования женщин-пресвитеров более прямые и разнообразные, включая как эпиграфические, так и канонические источники.
• Эпиграфические данные: Наиболее убедительным доказательством являются надгробные надписи. Ярким примером служит надпись из Калабрии (Южная Италия), посвященная Лете-пресвитеру (Leta presbytera), которую установил ее муж. Подобные надписи, где женщина носит титул presbytera, прямо свидетельствуют о том, что в некоторых ортодоксальных общинах женщины занимали должность, обозначаемую этим термином.
• Канонические запреты как косвенное доказательство: Парадоксально, но одними из самых сильных свидетельств существования практики являются многочисленные соборные постановления и письма епископов, запрещающие ее. Например, знаменитое письмо папы Геласия I (конец V в.) к епископам Южной Италии содержит резкое осуждение женщин, которые «служат у священных алтарей». Сам факт издания таких запретов доказывает, что подобная практика не была вымыслом или единичным случаем, а была достаточно распространена, чтобы вызывать серьезную обеспокоенность церковных властей и требовать иерархического вмешательства.
Исторический обзор показывает сложную и неоднородную картину женского служения, которое, несмотря на противодействие, находило свое место в жизни ранней Церкви.
5. Заключение: Исторические выводы и богословское значение
Представленный анализ исторических данных недвусмысленно свидетельствует о существовании рукоположенного женского служения в ранней Церкви. Женский диаконат был широко распространенным, официально признанным и глубоко интегрированным институтом, особенно на Востоке, где женщины-диаконы выполняли важнейшие пастырские, литургические и административные функции. Кроме того, существовали неоспоримые, хотя и более редкие, свидетельства служения женщин-пресвитеров как на Востоке, так и на Западе.
Эти исторические реалии находятся в полном согласии с новозаветными данными. В церквях, основанных апостолом Павлом, женщины с самого начала занимали разнообразные, в том числе и руководящие, роли. Пример Фивы (Рим. 16:1-2), которую апостол называет и диаконом (diakonos), и покровительницей (prostatis), показывает, что женщина могла быть не просто помощницей, но официальным представителем и лидером в своей общине. Позднейшее развитие церковных служений было не отступлением от апостольской нормы, а ее органичным развитием в новых исторических условиях.
Честный и непредвзятый взгляд на собственную историю и Священное Писание должен побудить современную Церковь к глубокому переосмыслению своего подхода к служению женщин. Исторический прецедент показывает, что признание и официальное оформление женского лидерства не является новшеством или уступкой духу времени, но возвращением к многообразию служений, существовавшему в раннехристианскую эпоху. Признание даров Святого Духа, данных женщинам для созидания Тела Христова, и предоставление им возможности полноценно реализовать свое призвание является насущной задачей для Церкви, стремящейся быть верной своему Господу и своей истории.
