Эволюция понятия «рукоположение (ordinatio)» и служение женщин в христианстве I-XIII веков
Введение: Историческая реальность и богословская интерпретация
Цель настоящего исследования — проанализировать историческую эволюцию термина «рукоположение» (ordinatio) и его влияние на статус и служение женщин в Западной Церкви с раннего средневековья до XIII века. Данное исследование целиком и полностью основывается на научном труде Гэри Мэйси “The hidden history of womens ordination female clergy in the medieval west”, в котором автор реконструирует практически забытую традицию. Настоящий анализ стремится воссоздать подавленную главу церковной истории, демонстрируя, что исключение женщин из рукоположенного служения было не изначальной догмой веры, а результатом целенаправленной и успешной богословской революции Высокого Средневековья.
Фундаментальной проблемой в изучении этого вопроса является смешение двух подходов: исторического и богословского. Современные дебаты о женском священстве часто ведутся с позиций богословия XXI века, которое оценивает прошлое через призму современных критериев, таких как сакраментальность рукоположения или его неразрывная связь с совершением Евхаристии. Такой подход является анахронизмом. Историк задается иным вопросом: считались ли женщины рукоположенными своими современниками в соответствии с тем определением рукоположения, которое было принято в их эпоху? Ответ на этот вопрос требует погружения в понятийный аппарат и церковную практику первого тысячелетия, которые кардинально отличались от более поздних.
Основной тезис данного анализа заключается в том, что память о рукоположенных женщинах, чье служение было неотъемлемой частью церковной жизни на протяжении веков, была намеренно маргинализирована и практически стерта. Причиной этого забвения стала не изначальная доктрина, а революционное переосмысление самого понятия «рукоположение», произошедшее в XII-XIII веках. Это изменение в богословии и каноническом праве привело к формированию новой, более узкой и эксклюзивной модели священства, в которой женщинам больше не находилось места.
Чтобы понять, как и почему это произошло, необходимо прежде всего проанализировать первоначальное, широкое значение термина ordinatio в раннесредневековом христианстве.
1. Первоначальное значение термина «Ordinatio» в раннесредневековом христианстве
Для корректной оценки исторических свидетельств о служении женщин стратегически важно понять оригинальное и широкое значение латинского термина ordinatio. Это первоначальное, функциональное понимание ordinatio — не просто семантическая тонкость; это историческая призма, через которую необходимо рассматривать все свидетельства о женском служении в первом тысячелетии. Без усвоения этого концепта исторические записи становятся непостижимыми, а последующее исключение женщин представляется вечной, а не исторически сконструированной реальностью. До XII века это понятие имело совершенно иное содержание, чем в последующие эпохи.
Основываясь на анализе, представленном Гэри Мэйси со ссылками на таких авторитетных исследователей, как Ив Конгар, Пьер-Мари Ги и Эдвард Схиллебекс, можно дать следующее определение: в раннем средневековье ordinatio представляло собой процесс назначения и посвящения человека на определенную должность, функцию или служение (ordo) в общине. Сам термин ordo был широким социальным понятием, заимствованным Церковью, и обозначал роль и функцию человека в сообществе. Таким образом, быть рукоположенным означало быть назначенным на определенный ordo (чин), будь то чин королевы, аббатисы или священника.
Важно подчеркнуть, что в этот период терминология не была строго кодифицирована. Такие слова, как:
• ordinare (рукополагать, назначать)
• consecrare (посвящать)
• benedicere (благословлять)
были практически взаимозаменяемы. Ordinatio применялось не только к священнослужителям в современном понимании. Этот термин использовался для описания церемонии вступления в должность аббатов и аббатис, а также для коронации королей и королев. Например, Капетинги официально называли свою коронацию «ординением» (ordinatio), а в Римско-германском понтификале X века чин коронации императора Запада озаглавлен как «Благословение для ординения Императора».
Столь же важно понимать, чем раннее ordinatio не являлось:
• Оно не было связано исключительно со служением у алтаря. Многие рукоположенные служения (ordines) не предполагали литургических функций, связанных с Евхаристией.
• Оно не предполагало строгой иерархии «высших чинов» (cursus honorum, то есть карьерного пути). До XI века не существовало обязательной последовательности «диакон — священник — епископ». Епископами Рима (Папами) неоднократно становились диаконы, никогда не бывшие рукоположенными в священники. Каждое служение было самостоятельным призванием.
• Оно не подразумевало получение несмываемой «духовной власти» (potestas ordinis, то есть власти рукоположения), отделенной от конкретной общины. Рукоположение было назначением на определенную функцию в конкретной церкви. Идея «абсолютного рукоположения», дающего священнику власть совершать таинства где угодно, появилась значительно позже.
Таким образом, в рамках этого широкого, функционального и общинного понимания ordinatio, служение женщин, занимавших официальные посты в Церкви, было не аномалией, а легитимной и органичной частью церковной жизни. Это создает необходимую историческую основу для рассмотрения конкретных примеров таких служений.
2. Рукоположенные женские служения (ordines) в Западной Церкви до XII века
Литургические книги, канонические документы и исторические хроники периода до XII века содержат многочисленные свидетельства о существовании различных рукоположенных женских служений. Эти источники рассматривали данные служения как неотъемлемую часть церковной структуры, часто перечисляя их наравне с мужскими. Женщины занимали авторитетные позиции, обладали значительными полномочиями и вступали в свое служение через обряд, который их современники без колебаний называли ordinatio.
2.1. Епископы (Episcopae) и пресвитеры (Presbyterae)
Свидетельства о женщинах, носивших титулы episcopa и presbytera, немногочисленны, но чрезвычайно значимы. Самый известный пример — мозаика IX века в часовне св. Зенона в римской церкви Санта-Прасседе, изображающая женщину с надписью «Theodora Episcopa». Она была матерью папы Пасхалия I. Другие эпиграфические находки подтверждают существование женщин с таким титулом. Легендарная святая Бригитта Ирландская, согласно ее житию IX века, была по ошибке рукоположена в епископы, однако это рукоположение было признано действительным, и за ней закрепился уникальный статус.
Часто титул presbytera носили жены священников. В ранней Церкви духовенство могло быть женатым, но после рукоположения от супругов требовалось жить в воздержании. Вступление мужа в священный сан было совместным решением, и жена, становясь presbytera, также вступала в новый ordo. Их служение было функциональным и часто включало совместное управление церковным имуществом и попечение об общине.
Существуют также свидетельства о литургических функциях женщин. Граффити из Пуатье (IV-VI вв.) упоминает Мартию presbytera, которая «совершила приношение» вместе с двумя мужчинами, что указывает на ее сослужение в Евхаристии. Показательно, что многочисленные папские и соборные постановления (например, письмо папы Геласия I от 494 г. или постановления Парижского собора 829 г.) сурово осуждали практику служения женщин у алтаря. Сам факт этих запретов является косвенным, но убедительным доказательством того, что такая практика существовала и была достаточно распространена, чтобы вызывать беспокойство у церковных властей.
2.2. Диакониссы (Deaconissae)
Служение диаконисс в Западной Церкви задокументировано гораздо лучше. Известны имена конкретных личностей, таких как Радегунда (VI в.), королева франков, рукоположенная в диакониссы епископом Нойона Медардом, или Хелария, которую епископ Реймса Ремигий упоминает как свою «благословенную дочь-диакониссу». Папские регистры XI-XII веков продолжают перечислять диаконисс в списках духовенства наряду с диаконами и священниками.
Чины рукоположения диаконисс, сохранившиеся в литургических памятниках, не оставляют сомнений в статусе их служения.
• Понтификал Эгберта (VIII в., Англия) содержит молитву для рукоположения диакониссы, которая используется и для рукоположения диакона.
• Римско-германский понтификал (X в.), один из самых влиятельных литургических сборников Средневековья, содержит полный чин «сотворения диакониссы» (De facienda diaconissa).
Ключевыми элементами этого чина были возложение рук епископом и вручение ораря (лат. orarium, разновидность столы) — литургического облачения, символизирующего диаконское служение. Молитвы чина подчеркивали учительские функции диакониссы, которой поручалось наставлять других женщин в вере.
2.3. Аббатисы
Служение аббатисы было одним из самых влиятельных и авторитетных рукоположенных служений, доступных женщинам. Аббатисы управляли крупными монастырями, которые были центрами духовной, культурной и экономической жизни. Их административные полномочия были сопоставимы с полномочиями епископов или крупных феодалов.
Помимо административной власти, аббатисы обладали значительными литургическими и сакраментальными функциями в своих общинах. На основании анализа монашеских уставов и житийной литературы Гэри Мэйси выделяет следующие их полномочия:
• Принятие исповеди у монахинь и наложение епитимий.
• Проповедь и толкование Священного Писания для сестер.
• Публичное благословение людей и предметов.
• В некоторых случаях, возможно, совершение крещения.
В сознании средневековых авторов служения диакониссы и аббатисы со временем начали сливаться. К IX-X векам канонисты стали утверждать, что «диаконисса — это аббатиса», рассматривая настоятельниц монастырей как прямых преемниц древнего чина диаконисс.
Этот богатый гобелен признанных, функциональных и рукоположенных женских служений, вплетенный в саму ткань раннесредневековой Церкви, вскоре будет систематически распущен. Следующий раздел подробно описывает интеллектуальную и институциональную революцию, которая переопределила саму концепцию рукоположения, чтобы исключить женщин, фактически стирая эту традицию из памяти.
3. Богословская трансформация XII-XIII веков: переопределение рукоположения и исключение женщин
XII и XIII века, в эпоху григорианских реформ и последовавшей за ними схоластической революции, стали поворотным моментом в истории западного христианства. В этот период произошло фундаментальное переосмысление сакраментологии (учения о таинствах) и канонического права, которое привело к формированию нового, узкого и эксклюзивного определения рукоположения. Эта богословская революция имела далеко идущие последствия, главным из которых стало систематическое исключение женщин из числа рукоположенных служителей.
Ключевые факторы, способствовавшие этому изменению, можно свести к следующим:
• Привязка к Евхаристии: Рукоположение стало определяться почти исключительно через власть совершать Евхаристию (potestas conficiendi, то есть власть совершать Евхаристию). Богословы, такие как Петр Ломбардский и Александр Гэльский, сформулировали доктрину, согласно которой сутью священства является власть пресуществлять хлеб и вино в Тело и Кровь Христа. Все остальные служения стали рассматриваться как второстепенные или подготовительные к этому главному акту.
• Концентрация сакраментальной власти: Служение священника стало восприниматься как центральное и единственно необходимое для совершения таинств. Однако этот исход не был предрешен. В начале XII века вопрос об исключительной власти священника совершать Евхаристию еще был предметом дебатов. Видные богословы, такие как братья из Шартрской школы, утверждали, что сами слова освящения обладают силой, независимо от того, кто их произносит. Существовала и традиция, восходящая к папе Григорию Великому, согласно которой молитва «Отче наш» была первоначальной евхаристической молитвой. Таким образом, постановление Четвертого Латеранского собора было победой одного богословского течения над другими, все еще жизнеспособными в XII веке. Это был решающий исторический поворот, когда Церковь выбрала путь, который сконцентрировал власть в руках священника, сделав исключение женщин следствием этого конкретного выбора, а не предопределенным итогом.
• Юридизация и централизация: Влияние возрожденного римского права и григорианских реформ привело к более четкому юридическому разделению «власти рукоположения» (potestas ordinis) и «власти юрисдикции» (potestas jurisdictionis). Церковная структура стала более жесткой, иерархичной и централизованной, что способствовало укреплению исключительно мужской клерикальной касты.
• Окончательное закрепление: Постановление Четвертого Латеранского собора (1215 г.) окончательно закрепило новое учение. Собор постановил, что совершать таинство Евхаристии может только «должным образом рукоположенный священник» (sacerdos rite ordinatus). Эта формулировка стала догматической нормой и завершила процесс переопределения рукоположения.
Юридизация, заимствованная из римского права, предоставила структуру для разделения духовной «власти» (potestas ordinis) от функциональной «юрисдикции» (potestas jurisdictionis). Одновременно новое евхаристическое богословие определило эту potestas ordinis почти исключительно как власть освящать дары. Это создало идеальные условия для исключения женщин: их служения, которые были в основном юрисдикционными и функциональными (например, аббатисы, управляющие территориями, или диакониссы, обучающие общину), теперь были отнесены к категории несакраментальной «юрисдикции», в то время как новообретенная высшая «власть» была зарезервирована за мужчинами, предстоящими у алтаря. Их ординение было ретроспективно переквалифицировано в «благословение», лишенное сакраментального статуса. Историческая память была скорректирована: если женщины не могут быть рукоположены сейчас, значит, они никогда и не были рукоположены по-настоящему.
4. Заключение: Практическая ценность «скрытой истории» для современной Церкви
Исследование Гэри Мэйси подводит к однозначному выводу: на протяжении первого тысячелетия христианства женщины рукополагались в различные служения в полном соответствии с богословским и каноническим пониманием того времени. Их последующее исключение из числа рукоположенных служителей не было результатом изначального божественного установления или неизменной апостольской традиции, а стало следствием радикальной перестройки богословия и церковной структуры, произошедшей в XII-XIII веках. Эта «скрытая история» была не просто забыта, а целенаправленно вытеснена из коллективной памяти Церкви.
Восстановление этого исторического знания имеет не только академическую, но и значительную практическую ценность для современных христианских общин, особенно для тех, кто ищет пути осмысления роли женщин в церковной жизни сегодня.
1. Восстановление исторической полноты. Знание этого «скрытого наследия» позволяет современным христианам иметь более полное, точное и честное представление о своей собственной традиции. Оно показывает, что история Церкви была более многообразной, чем принято считать, и что женщины играли в ней официальные, признанные и рукоположенные роли.
2. Аргумент в богословских дискуссиях. Для тех христианских конфессий, где Предание (Традиция) является важнейшим источником вероучения (в частности, для католицизма, православия и англиканства), исторические свидетельства о рукоположении женщин служат весомым прецедентом. Они показывают, что запрет на рукоположение женщин не является абсолютно непрерывной и неизменной традицией, что открывает пространство для богословских дебатов о женском служении в настоящее время.
3. Критическая оценка современных практик. Понимание того, что нынешнее положение вещей является исторически обусловленным продуктом конкретной эпохи, освобождает от «кажущейся неизбежности». История показывает, что церковные структуры и даже понимание таинств могут меняться. Это знание позволяет более свободно и критически обсуждать возможные пути развития церковных служений в будущем, опираясь на всё богатство исторического опыта Церкви, а не только на его более позднюю, отредактированную версию.
