Культ Артемиды Эфесской и его влияние на общину Павла

Культ Артемиды Эфесской и его влияние на раннехристианскую общину

1. Введение: Эфес как точка пересечения вер

Эфес первого века нашей эры был не просто процветающим портовым городом, но и одним из важнейших культурных и религиозных центров Римской империи. Жизнь этого мегаполиса была неразрывно связана с величественным культом Артемиды Эфесской, чей храм считался одним из семи чудес древнего мира. Именно в этом уникальном контексте, где языческие верования пронизывали каждый аспект общественной жизни, было написано апостолом Павлом Первое послание к Тимофею — документ, отражающий вызовы, с которыми столкнулась молодая христианская община. Цель данного исследования — проанализировать, как всестороннее понимание культа Артемиды, основанное на современных исследованиях (в частности, на работе Сандры Глан), предлагает новую интерпретацию ключевых пассажей Нового Завета. Такой подход утверждает, что правильное толкование послания полностью зависит от фундаментального пересмотра идентичности главной богини города — превращения Артемиды из богини плодородия в могущественную девственную повитуху. Этот анализ раскрывает динамику взаимодействия между зарождающимся христианством и доминирующими языческими верованиями и показывает, как пастырские наставления апостола Павла могли служить контрнарративом влиятельному местному культу, начиная с пересмотра образа самой богини.

2. Пересмотр идентичности Артемиды Эфесской: От богини плодородия к «Ничьей матери»

Точное понимание характера и функций Артемиды Эфесской является ключевым для интерпретации реакции ранней церкви на ее культ. Долгое время в научной среде, во многом благодаря работам Ричарда и Кэтрин Крёгеров, которые также использовали культ Артемиды в качестве интерпретационной основы, богиня воспринималась как богиня-мать, связанная с плодородием и храмовой проституцией. Однако современные исследования, наиболее полно представленные в реконструкции Сандры Глан, оспаривают этот взгляд. Основываясь на совокупности первоисточников, Глан выдвигает тезис, что Артемида Эфесская была прежде всего могущественной девственной богиней и божественной повитухой, но при этом оставалась «ничьей матерью». Этот пересмотр ее идентичности коренным образом меняет наше восприятие религиозного ландшафта Эфеса.

2.1. Анализ мифологии и литературных источников

Древние литературные источники, от Гомера до Страбона, рисуют последовательный и многогранный образ Артемиды. Согласно этой интерпретации, ее ключевые атрибуты включают:

• Девственность: Наиболее характерная черта. В гимне Каллимаха Артемида просит своего отца Зевса даровать ей вечную девственность. Платон в «Кратиле» связывает ее имя с любовью к девственности и ненавистью к сексуальным отношениям.

• Охота и дикая природа: Гомер постоянно называет ее «охотницей», «лучницей» и «госпожой зверей».

• Непостоянный и мстительный характер: Многочисленные мифы, такие как история о Ниобее, чьих дочерей Артемида убила стрелами за хвастовство матери, подчеркивают ее гневный и мстительный нрав.

• Способность даровать безболезненную смерть: В «Одиссее» несколько раз упоминаются ее «безболезненные стрелы», которыми она могла даровать быструю и легкую смерть, особенно женщинам.

• Роль повитухи: Этот аспект происходит из мифа о ее собственном рождении. Согласно гимну Аполлону, ее мать Лето мучилась в родах девять дней. Артемида, родившись первой, немедленно помогла матери родить своего брата-близнеца Аполлона. Этот опыт, по-видимому, определил ее роль как покровительницы рожениц, но не как матери.

Важно отметить, что ни один из этих древних литературных источников не связывает Артемиду с материнством, плодородием в аграрном смысле или практикой храмовой проституции. Ее сила проявлялась в защите рожениц во время опасного процесса родов, а не в даровании плодовитости.

2.2. Оценка эпиграфических свидетельств

Эпиграфические данные — надписи на камне, найденные в Эфесе и за его пределами, — подтверждают и дополняют картину, созданную литературными источниками. Эти нередактированные свидетельства особенно ценны. Анализ тысяч надписей выявляет ключевые титулы, которые присваивались Артемиде ее последователями и которые отражали ее суверенную власть и спасительную силу:

• Госпожа (Kyria): Этот титул, найденный в десятках надписей, подчеркивает ее верховную власть.

• Спасительница (Soteira): Указывает на ее роль защитницы города и его жителей.

• Царица Космоса (Basileis kosmou): Демонстрирует ее вселенское могущество.

Надписи также проливают свет на роль женщин в культе. Многие женщины, часто из высших слоев общества, занимали почетные должности, такие как жрицы или косметейры — женщины, ответственные за украшение культовой статуи богини драгоценностями и дорогими одеждами. Посвятительные надписи свидетельствуют о значительном богатстве и высоком социальном статусе этих женщин. При этом, несмотря на обилие эпиграфических материалов, нет ни одного упоминания, которое бы намекало на существование культовой проституции в храме Артемиды.

2.3. Интерпретация иконографических и археологических данных

Иконография Артемиды представлена в двух основных формах. Первая — это классический эллинский образ девы-охотницы с луком и стрелами. Вторая — уникальная эфесская репрезентация, культовая статуя, на груди которой расположены многочисленные шаровидные выпуклости. Именно эти выпуклости традиционно интерпретировались как множество грудей, что и породило миф об Артемиде как о богине плодородия.

Однако современные исследования ставят эту интерпретацию под сомнение. Аргументы противников «многогрудой» теории включают отсутствие сосков на выпуклостях и археологические находки, свидетельствующие, что эти элементы могли быть съемными украшениями. Альтернативные гипотезы предполагают, что это могут быть пчелиные яйца (пчела была символом Эфеса), ожерелья из бус или вотивные подношения. Еще одним важным элементом является связь культа с амазонками, основательницами святилища. Статуи раненых амазонок украшали ее храм, подчеркивая темы женской независимости и воинственности, а не материнства.

Этот пересмотренный портрет Артемиды как могущественной, автономной девственницы и божественной повитухи создает точный фон, на котором конфликты по поводу власти, скромности и даже физического выживания в эфесской церкви, затронутые в 1-м послании к Тимофею, становятся поразительно ясными.

3. Взаимодействие культа и церкви: Полемический контекст 1-го послания к Тимофею

Для толкования пастырских посланий стратегически важно понимать местный религиозный фон. Эти письма были живыми ответами на конкретные вызовы. Согласно рассматриваемой теории, Первое послание к Тимофею можно рассматривать как скрытую полемику с всепроникающим культом Артемиды. Не называя богиню по имени, апостол Павел, по-видимому, использует язык и темы, хорошо знакомые эфесским новообращенным, чтобы противопоставить истинного Бога местной богине и утвердить превосходство Христа.

3.1. Стратегия Павла: Переопределение божественных титулов

Одним из наиболее ярких риторических приемов Павла является целенаправленное присвоение Богу и Христу тех же титулов, которыми эфесяне наделяли свою богиню-покровительницу. Это был мощный способ переопределить в сознании верующих источник спасения и власти.

Титулы Артемиды Эфесской

Применение в 1-м послании к Тимофею

Спасительница (Soteira)

«по повелению Бога, Спасителя нашего...» (1 Тим 1:1); «ибо это хорошо и угодно Спасителю нашему Богу...» (1 Тим 2:3); «...уповаем на Бога живого, Который есть Спаситель всех человеков...» (1 Тим 4:10)

Госпожа (Kyria)

«...и Господа нашего Иисуса Христа» (1 Тим 1:2); «Благодарю давшего мне силу, Христа Иисуса, Господа нашего...» (1 Тим 1:12); «...единый Владыка, Царь царствующих и Господь господствующих» (1 Тим 6:15)

Царица (Basileis)

«Царю же веков нетленному, невидимому, единому премудрому Богу честь и слава во веки веков» (1 Тим 1:17); «...Царь царствующих и Господь господствующих» (1 Тим 6:15)

Богиня (Theos)

«ибо един Бог, един и посредник между Богом и человеками, человек Христос Иисус» (1 Тим 2:5)

Такое целенаправленное использование лексики служило для противопоставления истинного, единого Бога и Спасителя ложной богине города. Павел не просто заимствовал титулы; он утверждал, что только Бог и Христос по праву обладают этими атрибутами, тем самым подрывая теологические основы культа Артемиды.

3.2. Ответ на культовые практики: Наставления о поведении и одежде

Наставления Павла о поведении, особенно в отношении женщин, также приобретают новый смысл в свете практик культа Артемиды. В 1 Тим 2:9 он призывает женщин украшать себя «не плетением волос, не золотом, не жемчугом, не многоценною одеждою». В контексте Эфеса эти элементы были не просто признаками богатства, но и маркерами высокого социального статуса, связанными с должностью косметейры. Призыв Павла к «скромности» был направлен против переноса в церковь социальных иерархий и статусных маркеров, принятых в языческом культе. Он противопоставлял культуру, где религиозный статус демонстрировался через богатство, христианскому идеалу общины, где все равны.

Запрет Павла на то, чтобы женщина учила или authentein над мужчиной (1 Тим 2:12), также может быть связан с местным контекстом. Это не обычное слово для обозначения власти (exousia), а редкий и сильный термин (authentein), который, как отмечают ученые, такие как Джамин Хюбнер, несет в себе крайне негативный оттенок, варьирующийся от «господства» до «убийства». Эта модель поведения могла быть вдохновлена мифом об амазонках, основательницах культа Артемиды и символе женской независимости от мужчин. Таким образом, Павел мог противодействовать не женскому лидерству в принципе, а определенной модели агрессивной автономии, заимствованной из языческого бэкграунда.

Этот богатый культурный контекст не только проясняет наставления Павла о поведении, но и подводит нас к центральному вопросу исследования: как он может пролить свет на самый загадочный стих во всем отрывке?

4. Интерпретационный ключ: "Спасется через чадородие" (1 Тим 2:15)

1 Тимофею 2:15, утверждающий, что женщина «спасется через чадородие», является одним из самых сложных для толкования во всем Новом Завете. Традиционные интерпретации сталкиваются с серьезными богословскими проблемами, поскольку они, казалось бы, вводят учение о спасении через дела (деторождение), что прямо противоречит центральному тезису апостола Павла о спасении по благодати через веру. Однако альтернативная гипотеза, основанная на контексте культа Артемиды, предлагает потенциальное решение этой экзегетической загадки.

4.1. "Спасется": Физическое избавление, а не сотериологическое спасение

Ключ к новой интерпретации лежит в анализе греческого слова sōthēsetai («спасется»). Хотя в Новом Завете оно часто означает вечное спасение, у него есть и другое, не менее распространенное значение — физическое избавление от опасности или смерти. Согласно аргументу Глан, поскольку учение о вечном спасении через деторождение несовместимо с богословской системой Павла, более вероятно, что в данном контексте речь идет о физическом спасении. В первом веке роды были чрезвычайно опасным и часто смертельным событием. Для женщины-новообращенной, отказавшейся от Артемиды — божественной повитухи — в пользу новой веры, перспектива родов, лишенная традиционной божественной защиты, была бы источником острого страха.

4.2. Цитирование местной поговорки

Эта гипотеза становится еще более убедительной, если предположить, что фраза «она спасется через чадородие» не является оригинальным учением Павла, а цитатой местной поговорки или верования, связанного с Артемидой. Лозунг, подобный «Артемида спасет тебя в родах», мог быть общеизвестен. На то, что Павел цитирует известное выражение, может указывать резкий грамматический сдвиг в стихе. Он начинается в единственном числе («она спасется»), а затем переходит во множественное («если они пребудут в вере»). Этот сдвиг можно объяснить так: Павел цитирует популярную поговорку, а затем добавляет к ней свое собственное, христианское условие.

Итоговая интерпретация выглядит следующим образом: Павел как пастор обращается к страху своих новообращенных. Он заверяет их, что им больше не нужна Артемида для защиты в родах. Истинный Бог, истинный Спаситель, избавит («спасет») их от смертельной опасности, если они будут жить в соответствии с христианской верой. Таким образом, заявление Павла — это не абстрактная теология, а мощное пастырское заверение, направленное на одну из самых уязвимых сфер жизни женщины в первом веке. Такая интерпретация, хотя и является контекстуально сильной, не осталась без критики в академическом сообществе.

5. Критический анализ и научные контрдоводы

В академическом исследовании критический подход имеет первостепенное значение. Несмотря на убедительность контекстуального подхода Глан, ее тезис о скрытой полемике с культом Артемиды был встречен рядом серьезных возражений со стороны других библеистов, которые ставят под сомнение ее методологию и выводы.

5.1. Аргумент от молчания и опора на Деяния 19

Основной контраргумент, выдвинутый критиками, такими как Денни Берк, — это так называемый «аргумент от молчания». В тексте Первого послания к Тимофею нет ни одного прямого упоминания Артемиды, ее храма или мифологии. Вся гипотеза строится на предположении, что Павел намеренно избегает прямого упоминания. Кроме того, критики отмечают, что Деяния 19 описывают конфликт между христианами и последователями Артемиды, а не синкретизм или продолжающееся поклонение богине внутри эфесской церкви. Что еще более важно, церковь в Эфесе позже была оценена за ее доктринальную верность в Откровении 2:1-7, что ставит под сомнение предположение о том, что она была пронизана синкретизмом, связанным с Артемидой.

5.2. Альтернативная основа: Явное текстуальное свидетельство против предполагаемой контекстуальной гипотезы

В то время как теория Глан ищет ключ к пониманию текста вне его, в скрытом культурном контексте, оппоненты указывают на явную текстуальную основу, которую предоставляет сам Павел. Он основывает свои аргументы не на полемике с местным культом, а на прямых ссылках на историю сотворения и грехопадения из 2-й и 3-й глав Книги Бытия. Павел пишет: «Ибо прежде создан Адам, а потом Ева; и не Адам прельщен; но жена, прельстившись, впала в преступление» (1 Тим 2:13-14). Критики утверждают, что Глан позволяет реконструированному, не упомянутому контексту вытеснить явное богословское обоснование, которое Павел сам приводит в тексте.

5.3. Филологические и методологические возражения

Исследование Глан также подверглось критике с филологической и методологической точек зрения. Ее интерпретация греческого местоимения tisin («некоторым людям») в 1Тим 1:3 как гендерно-нейтрального оспаривается на лингвистических основаниях; хотя форма дательного падежа множественного числа одинакова для всех родов, окружающие контекстуальные маркеры (например, причастие мужского рода в стихе 7) ясно указывают на то, что Павел имеет в виду мужчин. Кроме того, ее работа обвиняется в «параллеломании» — тенденции строить теории на «незначительных сходствах» между библейским текстом и языческим контекстом. Наконец, отмечается, что для реконструкции верований первого века иногда используются источники, написанные значительно позже, что является методологически сомнительным приемом. Эти критические голоса призывают к более взвешенному подходу, который не позволяет контексту вытеснять явные аргументы текста.

6. Заключение: Синтез и значение исследования

Работа Сандры Глан представляет собой значительную попытку реконструировать сложный социально-религиозный мир Эфеса первого века и использовать эти данные для нового прочтения сложного библейского текста. Ее центральный тезис об Артемиде как о могущественной девственной повитухе, «ничьей матери», предлагает элегантное и контекстуально обоснованное решение экзегетической загадки 1Тимофею 2:15. Однако, как показывает критический анализ, теория о скрытой полемике остается предметом острой научной дискуссии. «Аргумент от молчания» остается весомым, а критики справедливо указывают, что Павел строит свою аргументацию на явной ссылке на Книгу Бытия, а не на неявных аллюзиях на местную мифологию.

В конечном итоге, дебаты вокруг тезиса Глан служат мощным примером фундаментального напряжения в библейской герменевтике: конфликта между текстуальным приоритетом, который отстаивают критики, указывающие на явную апелляцию Павла к Бытию, и контекстуальной реконструкцией, которая лежит в основе глубокого погружения Глан в культ Артемиды. Это исследование является ярким примером того, как углубленное изучение исторического фона может одновременно и прояснить, и усложнить интерпретацию древних текстов, и как важен баланс между контекстуальным и текстуальным анализом. Работа Глан служит проверкой как потенциала, так и пределов исторического контекста в библейской интерпретации.