От Послания к Евангелию: интертекстуальные связи и жанровое переосмысление трудов Павла и Марка

Анализ исследований взаимосвязей между Евангелием от Марка и посланиями Павла

1. Введение: Непрекращающийся диалог между Марком и Павлом

Вопрос о взаимосвязи между Евангелием от Марка и посланиями апостола Павла занимает центральное место в новозаветной науке. Будучи древнейшими дошедшими до нас памятниками христианской литературы, эти тексты представляют собой фундаментальные столпы, на которых зиждется раннехристианская теология. На протяжении полутора веков научный дискурс прошел путь от прямолинейного поиска «влияния» до признания Евангелия от Марка сложнейшим богословским и литературным произведением. Цель данного анализа — проследить эту эволюцию, продемонстрировав, как современная наука перешла от тезиса о простом заимствовании к пониманию Марка как высокообразованного теолога, который творчески трансформирует эпистолярное богословие Павла в новый нарративный жанр, тем самым закладывая основы всей последующей евангельской традиции. Мы рассмотрим историю дебатов, систематизируем ключевые богословские параллели и синтезируем новейшие интертекстуальные подходы, раскрывающие глубину этого диалога.

2. История научного дискурса: от «паулинизма» до его переосмысления

Стратегическая важность понимания исторического развития научной мысли по данному вопросу неоспорима. Эволюция взглядов, от простых теорий влияния до сложных интертекстуальных моделей, отражает не только специфику изучения взаимоотношений Марка и Павла, но и общее развитие библейской критики как дисциплины. Прослеживая этот путь, мы видим, как смена исследовательских парадигм и методологических инструментов открывала новые перспективы для анализа этих основополагающих текстов.

2.1 Основополагающие теории XIX века: «Паулинизм» и критики тенденций

Ранние попытки установить прямую связь между Марком и Павлом были тесно связаны с методологией критики тенденций, стремившейся выявить богословские и идеологические цели авторов.

• Тезис Густава Фолькмара. Наиболее ярким представителем этого подхода был Густав Фолькмар, который рассматривал Евангелие от Марка как аллегорическое произведение, написанное для защиты и продвижения богословия Павла. По мнению Фолькмара, повествование Марка представляло собой «человеческий эпос» и «учебную поэзию», предназначенную для «неразумного большинства», не способного воспринять прямую защиту паулинизма. Таким образом, Марк, согласно Фолькмару, зашифровал идеи Павла в повествовательную форму, доступную широкой аудитории.

• Критика Адольфа Хильгенфельда. Подход Фолькмара не остался без критики. Адольф Хильгенфельд, признавая значительное влияние паулинизма на развитие раннего иудеохристианства, считал метод Фолькмара произвольным. Он утверждал, что с помощью такого подхода можно «любое произведение христианской древности заклеймить как паулинистское».

2.2 Ревизия XX века: Критика Мартина Вернера

Переломным моментом в истории дискуссии стала монография швейцарского теолога Мартина Вернера «Влияние павловского богословия в Евангелии от Марка» (1923). Работа Вернера на десятилетия вперед определила консенсус в научном сообществе и фактически приостановила активные дебаты по этому вопросу.

Вернер выдвинул два ключевых методологических аргумента против теорий «паулинизма»:

1. Неправомерность аллегорических интерпретаций: Он раскритиковал метод Фолькмара, назвав его «аллегорезой», и счел его неприменимым к тексту Евангелия. Этот отказ от аллегории был созвучен общему сдвигу в библеистике того времени — становлению критики форм, которая фокусировалась на исторической традиции, а не на богословских «тенденциях» автора в духе критики тенденций

2. Отсутствие четкого определения «паулинизма»: Вернер указал на то, что исследователи оперируют обобщенным и нечетко определенным понятием «паулинизм», не учитывая новейшие на тот момент исследования христологии, антропологии и эсхатологии Павла.

На основе детального анализа Вернер сформулировал три вывода, которые надолго стали доминирующей точкой зрения в библеистике:

1. Там, где Марк согласуется с Павлом, речь идет об общехристианских представлениях.

2. Там, где у Павла появляются характерные, специфически павловские взгляды, у Марка либо полностью отсутствуют параллели, либо он придерживается противоположных позиций.

3. О влиянии павловского богословия на Евангелие от Марка не может быть и речи.

2.3 Современное возрождение интереса

После длительного затишья, вызванного работой Вернера, в конце XX — начале XXI века интерес к этой теме возобновился с новой силой.

• Ключевую роль в этом возрождении сыграла влиятельная статья Джоэла Маркуса «Марк — толкователь Павла» (2000), в которой он напрямую поставил под сомнение выводы Вернера и призвал к пересмотру вопроса.

• Свидетельством большого научного интереса и разнообразия современных подходов стала публикация двухтомного сборника Paul and Mark / Mark and Paul (2014). Хотя авторы сборника не пришли к единому мнению, их работы демонстрируют тенденцию занимать срединные позиции, избегая крайних полюсов, характерных для ранних дебатов.

Современная наука в значительной степени отошла от поиска прямого «влияния» в пользу анализа более сложных форм взаимодействия, таких как интертекстуальность, аллюзии и гипертекстуальность. Это, в свою очередь, требует применения новых методологий и более тонкого инструментария для анализа.

3. Сравнительный анализ ключевых богословских тем

Несмотря на фундаментальные различия в жанрах — повествовательное Евангелие и эпистолярное послание — Марк и Павел решают схожие богословские задачи, стоящие перед ранними христианскими общинами. Оба автора стремятся осмыслить значение смерти и воскресения Иисуса, определить место Закона (Торы) в жизни верующих и обосновать миссию среди язычников. Этот общий контекст приводит к значительным концептуальным схожденим в их богословии.

3.1 Понятие «Евангелие» (εὐαγγέλιον)

И Марк, и Павел придают термину «Евангелие» центральное значение, однако используют его с разными акцентами.

• У Павла: Евангелие (εὐαγγέλιον) — это прежде всего устная, христоцентричная проповедь. Ее содержание основано на раннехристианских традициях, которые Павел сам получил и передал (1 Кор. 15:3-5; Рим. 1:1-4). Ядро этой вести включает смерть Христа за грехи, Его воскресение и грядущее возвращение (парусию). Вполне возможно, что именно Павел ввел этот термин в широкий христианский обиход, придав ему специфическое богословское наполнение. Для Павла Евангелие — это действующая сила Божия ко спасению (Рим. 1:16).

• У Марка: Евангелист делает шаг назад по сравнению с Павлом. В самом начале своего повествования он представляет Иисуса как первого проповедника Евангелия (Мк. 1:1, 14). Марк заимствует павловскую суть Евангелия — весть о распятом, воскресшем и грядущем Христе — но вплетает ее в повествование о земной жизни, учении и служении Иисуса из Назарета. Таким образом, он создает новый литературный жанр, в котором богословское содержание, известное по посланиям Павла, получает свое нарративное обоснование в истории самого Иисуса.

3.2 Закон (Тора) и интеграция язычников

Оба автора стремятся преодолеть барьеры, создаваемые ритуальными предписаниями Торы, для формирования единой общины верующих из иудеев и язычников. Их подходы, хотя и выражены разными средствами, демонстрируют поразительное единство цели.

Ритуальные законы

Релятивизирует ритуальные законы (особенно в Послании к Галатам), видя в них препятствие для единства иудеев и язычников.

Явно критикует разграничительную функцию ритуальных законов (чистота пищи в Мк. 7:1-23, суббота), объявляя все виды пищи чистыми (Мк. 7:19).

Обрезание

Центральная тема спора в Послании к Галатам; решительно отвергается как условие для спасения и полноправного членства в общине.

Тема обрезания полностью отсутствует. Это молчание является мощным повествовательным свидетельством того, что община Марка действует в постконфликтном, решительно павловском контексте в отношении этого конкретного закона.

Универсализм

Разрабатывает богословие универсального спасения (особенно в Рим. 9-11), где язычники полностью интегрируются в народ Божий наравне с иудеями.

Повествовательно развивает универсальную перспективу: история сирофиникиянки (Мк. 7:24-30), насыщение четырех тысяч на языческой территории (Мк. 8:1-9), объявление храма «домом молитвы для всех народов» (Мк. 11:17).

И Павел, и Марк действуют в одном направлении: они стремятся устранить ритуальные предписания Торы, служившие «средостением», разделявшим иудеев и язычников, чтобы создать единое тело Христово.

3.3 Христология Креста и ученичество

Богословие креста является ядром как для Павла, так и для Марка. Крест — это не просто историческое событие, а ключ к пониманию сущности христианской веры и жизни.

• Смерть как выкуп: Оба автора понимают смерть Иисуса как искупительную жертву. Павел опирается на раннехристианскую традицию, говоря, что Христос «умер за грехи наши, по Писанию» (1 Кор. 15:3). Марк формулирует эту идею в ключевом стихе Мк. 10:45, где Сын Человеческий пришел, чтобы «отдать душу Свою для искупления многих».

• Крест и отказ от статуса: У обоих авторов крест неразрывно связан с отказом от мирских ценностей, власти и статуса в пользу служения. У Павла «слово о кресте» противостоит «мудрости мира сего» (1 Кор. 1:18 и далее). У Марка призыв Иисуса «взять крест свой» (Мк. 8:34) напрямую связан с самоотречением и служением. Эта тема достигает кульминации в Мк. 10:42-45, где смерть Иисуса представлена как высший пример служения, противоположный мирской модели власти.

• Непонимание учеников: Тема непонимания учениками смысла страданий и креста является центральной для Евангелия от Марка (см. реакцию Петра в Мк. 8:31-33; споры о первенстве в Мк. 9:33-37 и 10:35-45). Это повествовательное изображение непонимания поразительно перекликается с реальной пастырской борьбой Павла против «мудрости мира сего» и стремления к статусу в коринфской общине (1 Кор. 1-2).

3.4 Концепция «Тайны» (μυστήριον)

Термин «тайна» (μυστήριον) используется обоими авторами как ключ к пониманию божественного откровения, которое парадоксальным образом явлено в слабости.

• У Павла (1 Кор. 2): «Тайна» — это сокрытая мудрость Божия, которая явлена в «слове о кресте». Павел подчеркивает, что эта мудрость недоступна человеческому разуму и «властям века сего», которые распяли «Господа славы». Она открывается верующим только через Духа, так как только Дух проницает «глубины Божии».

• У Марка (Мк. 4:11): «Тайна Царствия Божия» дана ученикам, в то время как для «внешних» все остается в притчах. Как и у Павла, эта тайна связана с парадоксом силы Божией, проявляющейся в кажущейся слабости. Например, притча о горчичном зерне (Мк. 4:30-32) иллюстрирует, как великое Царство вырастает из ничтожно малого начала. Таким образом, тайна заключается в неявном, скрытом характере Божьего действия в мире.

4. Марк как повествовательная переработка Павла: интертекстуальные и гипертекстуальные подходы

Современные исследования все чаще рассматривают Евангелие от Марка не просто как текст, находящийся под «влиянием» Павла, а как целенаправленную и творческую литературную переработку его посланий. Эти провокативные и широко обсуждаемые подходы, представляющие собой самый радикальный поворот в дискуссии, используют инструментарий теории интертекстуальности и гипертекстуальности, позволяя увидеть в Марке не простого собирателя традиций, а высокообразованного богослова, ведущего сложный диалог с наследием апостола.

4.1 Гипотеза о последовательной гипертекстуальности

Польский библеист Бартош Адамчевский выдвинул радикальную, но детально проработанную гипотезу, которая предлагает новый взгляд на структуру Евангелия от Марка.

• Центральная идея: Евангелие от Марка является последовательной гипертекстуальной переработкой трех посланий Павла: к Галатам, Первого к Коринфянам и к Филиппийцам. Гипертекст (Марк) заимствует и творчески преобразует содержание и структуру гипотекста (посланий Павла).

• Критерий порядка: Ключевым критерием для выявления этой связи Адамчевский считает «критерий порядка». Он утверждает, что Марк следует последовательности тем, идей и мотивов, изложенных в посланиях Павла, одно за другим.

• Примеры:

    ◦ Мк. 1:1-8 (пролог и Иоанн Креститель) рассматривается как повествовательная переработка Гал. 1:1-12 (призвание Павла и его Евангелие). Появление Иоанна, отделенного от иерусалимского истеблишмента, отражает рассказ Павла о своем призвании не от людей.

    ◦ Мк. 10:1-12 (спор о разводе) является переработкой 1 Кор. 6:12-7:11 (вопросы брака и развода). Оба текста используют схожую аргументацию и даже редкую для иудейской традиции формулировку запрета на развод.

    ◦ Мк. 12:18-27 (спор с саддукеями о воскресении) представляет собой нарративное воплощение 1 Кор. 15:12-22 (аргументация Павла о воскресении мертвых).

4.2 Марк как «канонизатор» Павла

Развивая схожий подход, но с иным акцентом, Том Дайкстра предлагает теорию, в которой Марк выступает не просто интерпретатором, а «канонизатором» Павла.

• Основная мысль: Марк намеренно создает повествование об Иисусе таким образом, чтобы подтвердить и узаконить апостольский авторитет и богословие Павла. Фактически, Марк своим Евангелием возводит послания Павла в статус Священного Писания.

• Дискредитация оппонентов: Согласно Дайкстре, последовательно негативное изображение учеников (включая Петра) и семьи Иисуса (включая Иакова) у Марка служит этой цели. Оно направлено на дискредитацию иерусалимских лидеров, которые, как известно из Послания к Галатам, были оппонентами Павла.

• Евангелие как ключ к посланиям: Дайкстра утверждает, что Марк ожидает, что его аудитория, уже знакомая с посланиями Павла, обратится к ним для получения доктринального содержания «Евангелия». Повествование Марка, намеренно лишенное развернутого учения, служит своего рода нарративным введением и легитимацией для эпистолярного корпуса Павла.

Эти подходы представляют собой радикальный сдвиг в понимании взаимоотношений двух авторов. Они рисуют образ Марка как высокообразованного богослова, который не просто следует за Павлом, но вступает с его наследием в сложный литературный и богословский диалог.

5. Синтез: Иоанн Креститель как повествовательный образ Павла

Образ Иоанна Крестителя в Евангелии от Марка может быть понят как один из самых ярких примеров того, как евангелист использует повествовательные фигуры для воплощения богословских и автобиографических реалий из жизни и посланий апостола Павла. Анализ этого образа, являющийся кульминацией нашего исследования, позволяет увидеть, как абстрактные идеи Павла обретают плоть и кровь в нарративе Марка.

• Пролог как отражение призвания: Повествование о появлении Иоанна в пустыне (Мк. 1:2-8) гипертекстуально отражает рассказ Павла о своем призвании и получении Евангелия не от людей, а через откровение Иисуса Христа (Гал. 1:1-12). Как и Павел, Иоанн выступает как фигура, отделенная от иерусалимского религиозного истеблишмента. Его проповедь в пустыне, вдали от Храма и официальных властей, символически соответствует независимой позиции Павла по отношению к «столпам» в Иерусалиме.

• Смерть Иоанна как аллегория Антиохийского инцидента: Повествование об убийстве Иоанна на пиру у Ирода (Мк. 6:14-29) можно прочитать как драматическую переработку конфликта, произошедшего в Антиохии между Павлом и Петром (Гал. 2:11-14). 

• Богословское значение («В чем суть?»): Подобная интерпретация указывает на поразительную литературную дерзость и богословскую гениальность Марка. Его стратегическая цель — не просто легитимизировать миссию Павла, но сакрализовать ее на самом глубоком повествовательном уровне. Встраивая борьбу апостольского века в фундаментальную историю предтечи, Марк придает деятельности и богословию Павла пророческий статус. Роль Иоанна как того, кто готовит путь Господу, становится нарративной параллелью роли Павла как апостола, чье Евангелие открывает путь Христу к язычникам. Таким образом, Марк подражает подходу Павла, творчески взаимодействуя с его наследием и навсегда вплетая его историю в ткань самого евангельского повествования.

6. Заключение

Анализ истории исследований взаимоотношений между Марком и Павлом демонстрирует поразительную эволюцию научной мысли. Мы прошли путь от ранних теорий прямого «паулинизма» и их последующего решительного опровержения Мартином Вернером до современных сложных моделей интертекстуальности и гипертекстуальности, которые открывают новые горизонты для понимания обоих авторов.

Хотя вопрос о прямой литературной зависимости остается предметом острых дискуссий, совокупность тематических, богословских и структурных параллелей неопровержимо свидетельствует о том, что Евангелие от Марка было написано в состоянии глубокого и творческого диалога с богословским наследием апостола Павла. Марк не просто повторяет Павла. Он совершает революционный шаг: он трансформирует эпистолярное богословие Павла в совершенно новый, мощный литературный жанр — повествование об Иисусе, которое, в свою очередь, закрепило ключевые интуиции Павла и заложило основу для всей последующей евангельской традиции.

Признание Евангелия от Марка как повествовательного диалога с посланиями Павла имеет далеко идущие последствия. Это позволяет предположить, что канон Нового Завета представляет собой не просто собрание разрозненных документов, а экосистему текстов, находящихся во взаимодействии с самого момента своего зарождения.

Использованная литература

Adamczewski, Bartosz. The Gospel of Mark: A Hypertextual Commentary. Peter Lang, 2014.

Backhaus, Knut. "Echoes from the Wilderness: The Historical John the Baptist." In Handbook for the Study of the Historical Jesus, edited by T. Holmén and S.E. Porter, vol. 2, 1747-85. Brill, 2011.

Barker, Margaret. The Gate of Heaven: The History and Symbolism of the Temple in Jerusalem. SPCK, 1991.

Becker, Eve-Marie. Das Markus-Evangelium im Rahmen antiker Historiographie. WUNT 194. Mohr Siebeck, 2006.

Bird, Michael F. "Mark: Interpreter of Peter and Disciple of Paul." In Paul and the Gospels: Christologies, Conflicts, Convergences, edited by M. F. Bird and J. Willitts, 30-61. LNTS 411. T & T Clark, 2011.

Donahue, John R. "The Quest for the Community of Mark’s Gospel." In The Four Gospels 1992, vol. 2, 817-38. BETL 100. Leuven University Press, 1992.

Dunn, James D.G. The Theology of Paul the Apostle. Eerdmans, 1998.

Dykstra, Tom. Mark, Canonizer of Paul: A New Look at Intertextuality in Mark’s Gospel. OACB, 2012.

Fenton, John C. "Paul and Mark." In Studies in the Gospels, edited by D. E. Nineham, 89-112. Blackwell, 1957.

Hooker, Morna D. The Gospel According to Saint Mark. Hendrickson, 1991.

Rhoads, David, Joanna Dewey, and Donald Michie. Mark as Story: An Introduction to the Narrative of a Gospel. Fortress Press, 1999.

Sim, David C. "The Family of Jesus and the Disciples of Jesus in Paul and Mark." In Paul and Mark: Comparative Essays Part I, 65-83. De Gruyter, 2014.

Wischmeyer, Oda, and David C. Sim, eds. Paul and Mark: Comparative Essays Part I. De Gruyter, 2014.